Дверь отворилась, и слуга в белой тунике с золотой каймой объявил о прибытии гостей. Первым вошёл Тадессе, статный, в тёмно-синей шамме, расшитой серебряными нитями. Его уверенная походка и прямой взгляд говорили о решимости. За ним следовал Микаэль, вождь оромо, с кривым кинжалом на поясе, рукоять которого была украшена бирюзой. Его лицо выражало непреклонность. Последним вошёл Зэудиту, вождь тиграи, с властной осанкой, в тёмно-зелёной шамме с золотыми узорами. Его глаза внимательно изучали зал, словно оценивая каждого присутствующего.
— Ваше Величество, — начал Тадессе, слегка поклонившись, но его голос был твёрд, без намёка на подобострастие. — Мы пришли, как вы просили. Но время не ждёт, и мы будем говорить прямо.
Хайле Селассие кивнул, указав на кресла у стола. Он наполнил серебряные кубки тэджем, напитком из высокогорного мёда, и жестом предложил гостям сесть. Вожди заняли места, но их позы оставались напряжёнными, словно каждый готовился к схватке.
— Я созвал вас, — начал император, — чтобы обсудить оборону Аддис-Абебы. Итальянцы приближаются, и нам нужно единое сопротивление. Оромо, тиграи, амхара — все вы нужны Абиссинии. Я рассчитываю на ваши силы.
Микаэль, сидевший слева, слегка наклонился вперёд, его пальцы коснулись кубка, но он не стал пить.
— Ваше Величество, — сказал он, — оромо храбро сражаются за свою страну, но мы слышим слухи. Говорят, вы собираетесь уехать в Джибути, а оттуда — в Лондон. Если это правда, зачем нам проливать кровь за столицу, которую вы покидаете?
Зэудиту, сидевший напротив, кивнул, поддерживая Микаэля. Его взгляд был прикован к императору.
— Тиграи тоже слышали эти разговоры, — добавил он. — Мои воины готовы защищать Абиссинию, но не будут сражаться за того, кто уходит. Передайте корону Тадессе, и мы будем сражаться. Иначе наши воины останутся в стороне.
Тадессе, до того молчавший, поставил кубок на стол и посмотрел прямо на Хайле Селассие.
— Ваше Величество, — сказал он, — слухи о вашем уходе разрушают веру народа. Если вы покинете Аддис-Абебу, Абиссиния останется без главы. Мы требуем, чтобы вы передали корону мне. Я останусь и поведу людей против итальянцев. Оромо и тиграи будут сражаться, но только если я стану императором.
Зал погрузился в тишину. Хайле Селассие замер, его пальцы сжали подлокотники кресла. Требование Тадессе было не просто дерзким — это был открытый вызов его власти. Император чувствовал, как гнев закипает в груди, его сердце билось быстрее. Он знал, что слухи об эвакуации подорвали доверие, но требование короны было равносильно бунту.
— Вы смеете требовать мою корону? — голос императора поднялся, наполняясь яростью. — Я — помазанник Бога, император Абиссинии! Моя обязанность — защищать эту страну, а не отдавать её в руки тех, кто использует её беды для своих амбиций! Прочь из моего дворца, все вы!
Тадессе не отвёл взгляда, его лицо оставалось непроницаемым.
— Мы не забываем, кто вы, Ваше Величество, — ответил он. — Но если вы уезжаете, кто-то должен править. Я готов вести Абиссинию против итальянцев. Передайте мне корону, и оромо с тиграи будут сражаться. Без этого мы не будем защищать столицу.
Микаэль кивнул, его голос стал жёстче.
— Оромо не будут проливать кровь за того, кто бежит, — сказал он. — Итальянцы уже идут к столице, их танки и самолёты близко. Передайте корону Тадессе. Иначе мы не выступим.
Зэудиту добавил:
— Тиграи согласны. Без императора наши воины не пойдут в бой. Назначьте Тадессе правителем, или мы не будем сражаться. Это наше условие.
Хайле Селассие встал. Его глаза горели гневом, и он ударил кулаком по столу, отчего кубки задрожали.
— Вы забываетесь! — выкрикнул он. — Вы думаете, что можете диктовать мне условия? Я не покинул Абиссинию и не отдам корону никому! Убирайтесь, или я прикажу страже выгнать вас!