— Ясно, как день, Дуче, — ответил Лоренцо. — Мы сделаем это, и весь мир увидит нашу силу! За Италию!
— За Италию, Лоренцо, — эхом отозвался Муссолини. — И за тебя. Не подведи.
Он положил трубку с громким щелчком, его пальцы всё ещё дрожали от пережитого гнева. Он откинулся в кресле, вытер пот со лба шёлковым платком и взглянул на фотографии Бадольо, разбросанные по столу. Сгрёб их в ящик и запер его. Арест будет тихим, но беспощадным. Он вызвал Росси по внутреннему телефону.
— Джованни, — сказал он, когда помощник вошёл, его голос был спокойнее, но всё ещё резким. — Приказы о повышении Лоренцо до генерала армии и Витторио до бригадного генерала должны быть на моём столе к вечеру. И следи за новостями из Равенны — арест Бадольо должен пройти без шума. Никто не должен знать, пока я не скажу. И ещё: подготовь телеграмму для флота в Красном море. Нам нужны дополнительные корабли у побережья, чтобы британцы не дёргались.
Росси кивнул, его лицо оставалось непроницаемым. Муссолини встал, подошёл к балкону и выглянул в окно. Толпа внизу аплодировала, увидев его силуэт, и он поднял руку в приветствии. Гнев отступил, уступив место уверенности: предательство Бадольо будет стёрто, а империя спасена. Но в глубине души он знал, что игра только начинается. Абиссиния ждала, и с ней — новая эра.
В Асмэре, под палящим солнцем Эритреи, Лоренцо Адриано ди Монтальто стоял в своём кабинете, всё ещё держа телефонную трубку. Его сердце билось быстрее, чем обычно, а на губах играла лёгкая, почти мальчишеская улыбка — редкость для человека, привыкшего к интригам. Вице-король Абиссинии. Он не мог об этом даже мечтать. Учитывая, что король останется в Риме, он будет настоящим правителем Абиссинии. Он подошёл к окну, глядя на пыльный двор штаба, где солдаты в потрёпанных мундирах готовились к маршу: чистили винтовки «Каркано», запрягали мулов в повозки с боеприпасами и перекрикивались. Жара в Эритрее была невыносимой, но Лоренцо её не замечал. Его мысли были заняты Аддис-Абебой: её базальтовыми дворцами, рынками, полными золота и кофе, и властью, которая вот-вот ляжет к его ногам.
Он вызвал адъютанта — молодого лейтенанта с румянцем на щеках — и приказал найти полковника Витторио Руджеро ди Сангаллетто. «Немедленно и без лишних глаз», — добавил он quietly. Через полчаса, пока солнце ползло к зениту, Витторио вошёл в кабинет, его тёмно-синий китель был слегка помят от жары.
Лоренцо жестом указал ему на стул — простой деревянный, с потрёпанной обивкой, — и сам сел напротив, наливая воду из глиняного кувшина в две кружки.
— Витторио, — начал он с ноткой торжественности, — поздравляю тебя от всего сердца. Скоро ты станешь бригадным генералом — приказ пришёл прямо из Рима, от самого Дуче. Но это только начало. Мы с тобой стоим на пороге великого дела. Бадольо… скажем так, он больше не с нами. Я беру на себя операцию по захвату Абиссинии, и если всё пройдёт как надо, я стану вице-королём. А ты, Витторио, будешь моей правой рукой. Готовь своих берсальеров — они поведут авангард. Мы возьмём Аддис-Абебу без единого выстрела, как мечтал Грациани. Что скажешь, мой друг? Готов ли ты войти в историю рядом со мной?
Витторио слегка приподнял бровь, принимая кружку с водой. Его лицо оставалось непроницаемым, но в голове вихрем кружились мысли. Он сделал глоток и поставил кружку на стол. Повышение до бригадного генерала было честью, но слова Лоренцо о Бадольо и вице-королевстве вызывали настороженность.
— Бригадный генерал — это честь, о которой я не смел мечтать, Лоренцо, — ответил Витторио. — Аддис-Абеба… это звучит как мечта, достойная Цезаря. Но давай начистоту. Бадольо был столпом, его имя гремело от Ливии до Рима, и вдруг он «не с нами»? Это не просто отставка, правда? Что-то произошло — в Риме или здесь, в Асмэре. Что ты не договариваешь? И какова моя роль в этой большой игре?
Лоренцо рассмеялся, но смех был скорее театральным, чем искренним. Он откинулся на спинку стула, постукивая пальцами по подлокотнику, и его глаза внимательно изучали Витторио.
— Ох, Витторио, ты всегда был слишком любопытным, как кот, который лезет в каждый угол, — сказал он, улыбаясь, но в его голосе чувствовалась лёгкая насмешка. — Хорошо, я скажу тебе ровно столько, сколько тебе нужно знать. Бадольо сделал неверный шаг, и Рим это заметил. Подробности? Они тебе не понадобятся. Твоя роль проста, но велика: ты поведёшь авангард, твои люди будут первыми, кто войдёт в Аддис-Абебу. Ты станешь героем, Витторио, человеком, чьё имя будут помнить. А я? Я буду рядом, чтобы направлять тебя, держать всё под контролем и следить, чтобы наш триумф был безупречным. Мы с тобой — команда, и вместе мы сделаем то, что Грациани только обещал. Подумай: земли, слава, власть.