10 июля 1936 года солнце вставало над Абиссинией, заливая её холмы и равнины золотистым светом. Аддис-Абеба, столица, ещё дремала в утренней прохладе, но тишина улиц была обманчивой. Город, некогда бурлящий жизнью — с шумными базарами, где торговцы выкрикивали цены на кофе и специи, с пением монахов в церквях и цокотом копыт мулов, — теперь затих, словно в ожидании неизбежного. Итальянские войска, чьи колонны растянулись по пыльным дорогам от Эритреи, подходили к городу. Пыль, поднятая их сапогами, грузовиками и танками, висела в воздухе. Генерал армии Лоренцо Адриано ди Монтальто, возглавивший наступление, и бригадный генерал Витторио Руджеро ди Сангаллетто, его правая рука, вели армию к воротам Аддис-Абебы.
За несколько дней до этого Лоренцо, в своём штабе в Асмэре, разрабатывал план молниеносного наступления. Он часами изучал донесения разведки: Хайле Селассие покинет столицу девятого числа, его армия распалась, вожди племён либо сдались, либо ушли в горы, а город остался почти без защиты. Лоренцо, с его сицилийским темпераментом и стратегическим умом, видел в этом не просто возможность — он видел триумф, который войдёт в историю. Он вызывал Витторио, и вместе они обсуждали каждую деталь: маршруты колонн, расположение артиллерии, снабжение войск.
— Витторио, — говорил Лоренцо, разворачивая карту Абиссинии, — мы войдём в Аддис-Абебу без единого выстрела, если всё сделаем правильно. Мы должны показать миру, что Италия не просто завоёвывает страну — она приносит порядок.
Витторио, потягивая кофе из жестяной кружки, кивнул.
— Согласен, Лоренцо. Но не стоит недооценивать партизан. Даже мальчишка с винтовкой может выстрелить. Мои солдаты готовы вести авангард, но я хочу, чтобы артиллерия была наготове. Если вожди решат сопротивляться, мы должны подавить их мгновенно.
Лоренцо хлопнул его по плечу, и его улыбка была шире обычного.
— Вот за это я тебя и ценю, Витторио. Ты думаешь о деталях, пока я мечтаю о триумфе. Мы сделаем это вместе.
К 10 июля итальянская армия была готова. Колонны, состоявшие из пехоты, кавалерии и бронетехники, двигались по дорогам Абиссинии. Солдаты в потрёпанных мундирах, но с горящими глазами, пели марши, и их голоса разносились над холмами. Мулы, нагруженные ящиками с боеприпасами и продовольствием, упрямо шагали рядом с грузовиками Fiat. Лоренцо ехал в головном автомобиле — чёрном Lancia, чьи хромированные детали блестели под солнцем. Рядом, в открытом джипе, ехал Витторио. Их войска, дисциплинированные и полные решимости, двигались к столице, не встречая сопротивления. Разведка оказалась права: Абиссиния пала без боя.
Утром 10 июля итальянские войска вошли в Аддис-Абебу. Город встретил их тишиной. Улицы были пусты, лишь редкие прохожие — женщины с корзинами, старики, сидящие у домов, да дети, выглядывающие из-за углов, — наблюдали за колоннами. Баррикады, о которых говорили разведчики, оказались жалкими: груды камней и деревянных балок, брошенные в спешке. Итальянские флаги — зелёно-бело-красные, с гербом Савойской династии — развевались на грузовиках и танках, а солдаты, маршируя в строгом порядке, заполняли город. Лоренцо, в своём автомобиле, смотрел на Аддис-Абебу с чувством, близким к восторгу. Это был его момент — момент, когда его имя станет частью истории.
Витторио, возглавлявший авангард, отдал приказ своим солдатам занять ключевые точки: железнодорожный вокзал, почту, правительственные здания. Местные жители, напуганные слухами о газовых атаках и жестокости итальянцев, предпочитали не сопротивляться. Некоторые вожди, ещё остававшиеся в городе, вышли с белыми флагами, их лица были полны усталости и смирения. Витторио, принимая их капитуляцию, говорил коротко и твёрдо:
— Сдайте оружие. Здесь теперь Италия. Сотрудничайте, и ваши люди будут жить.
К полудню город был под контролем. Итальянские войска начали разбивать лагеря на окраинах Аддис-Абебы. Солдаты ставили палатки, разгружали ящики с продовольствием, чистили оружие и пели песни о Риме и славе. Офицеры раздавали команды, распределяя посты и маршруты патрулей. На центральной площади, где ещё недавно стояли статуи львов — символов Хайле Селассие, — теперь развевались итальянские флаги. Лоренцо, обходя лагерь, проверял дисциплину: он требовал, чтобы солдаты выглядели безупречно, несмотря на жару и пыль. Его голос, громкий и уверенный, разносился над площадью:
— Вы — лицо Италии! Каждый ваш шаг — это послание миру. Мы не просто армия, мы — наследники Рима!
Солдаты отвечали ему криками одобрения, их лица светились гордостью. Витторио, наблюдая за Лоренцо, не мог сдержать улыбки.