— Генерал, вы сделали больше, чем я ожидал. Без боя, без потерь — это триумф, достойный Рима. Я знаю, что смерть Грациани оставила нас в трудном положении, но вы и ваш бригадный генерал Витторио доказали, что Италия не сдаётся. Я горжусь вами. Скажите, как ведут себя местные? Есть ли угроза бунта?
Лоренцо бросил взгляд на карту, лежащую на столе, и ответил:
— Ваше Величество, местные вожди сдались, их люди напуганы и не сопротивляются. Мои солдаты патрулируют город, а Витторио лично следит за порядком. Мы готовы к любым неожиданностям, но пока всё спокойно. Я верю, что под вашим мудрым руководством Абиссиния станет жемчужиной нашей империи. Я всегда счастлив служить вам, мой король.
Виктор Эммануил слегка кашлянул, его голос стал теплее.
— Хорошо, Лоренцо. Я доверяю вам. Укрепляйте город, держите вождей под контролем и не позволяйте британцам или французам вмешиваться. Я жду ваших отчётов. И передайте Витторио мою благодарность — его повышение до бригадного генерала было заслуженным. За Италию.
— За Италию, Ваше Величество! — воскликнул Лоренцо, и связь оборвалась.
Он откинулся на спинку стула, его лицо светилось счастьем. Витторио, стоявший рядом, кивнул ему с улыбкой.
— Ты умеешь говорить с королями, Лоренцо. Теперь давай займёмся делом. Пойдём в императорский дворец — пора увидеть, что оставил нам Селассие.
К вечеру Лоренцо и Витторио, сопровождаемые отрядом берсальеров, направились к императорскому дворцу Хайле Селассие. Здание возвышалось над городом — массивное, с куполами и арками, построенное из тёмного базальта, с широкими лестницами и резными деревянными дверями. Итальянские флаги уже развевались над входом, а солдаты патрулировали двор, где ещё недавно стояли стражи императора. Лоренцо и Витторио вошли в главный зал, их шаги гулко отдавались по мраморному полу. Зал был великолепен: высокие потолки, украшенные золотыми узорами, стены, покрытые тканями с вышитыми львами, и огромные окна, через которые лился мягкий свет заката. На столе в центре зала лежали брошенные бумаги — указы, письма, карты, — свидетельства спешного бегства Селассие.
Лоренцо остановился у трона — массивного кресла из чёрного дерева с золотыми инкрустациями. Он провёл рукой по подлокотнику, его глаза горели. Это был не просто трон — это был символ власти, которую он теперь держал в своих руках. Витторио, стоя рядом, смотрел на друга с лёгкой улыбкой.
— Ну что, господин Император? — сказал он. — Как ощущения?
Лоренцо рассмеялся, его голос эхом разнёсся по залу.
— Витторио, я чувствую себя Цезарем! Это не просто победа — это рождение новой империи! Мы сделали это, мой друг. Мы взяли Аддис-Абебу, и теперь весь мир будет говорить о нас, о тебе, о твоих солдатах, о нашей армии!
Витторио кивнул, его лицо стало серьёзнее.
— Это только начало, Лоренцо. Город наш, но страна — это тысячи вождей, гор и джунглей. Нам нужно держать всё под контролем. Но сегодня… сегодня мы можем праздновать.
Они вышли на балкон дворца, глядя на город, окутанный вечерним светом. Аддис-Абеба лежала у их ног, итальянские флаги реяли над крышами, а солдаты пели песни. Лоренцо и Витторио стояли плечом к плечу, их сердца были полны счастья. Они знали, что впереди их ждут новые вызовы — слухи о партизанах, интриги в Риме, давление Лиги Наций, — но в этот момент они чувствовали себя непобедимыми. Абиссиния была их, и они были готовы вписать свои имена в историю.
Глава 16
Аддис-Абеба, середина июля 1936 года.
Город, ещё недавно затихший под тяжестью войны, начал оживать под итальянским владычеством. Императорский дворец стал центром новой власти. Генерал Лоренцо Адриано ди Монтальто, человек с проницательным сицилийским умом и властной харизмой, обосновался в этих стенах. Он понимал, что захват столицы — лишь начало. Истинное испытание заключалось в том, чтобы утвердить итальянский порядок, не ломая дух народа, разделённого племенными традициями и гордостью.
Большой зал дворца, где некогда восседал Хайле Селассие, был подготовлен для встречи. Длинный деревянный стол, покрытый красным бархатом, сверкал под светом масляных ламп. Итальянские флаги с гербом Савойской династии доминировали в зале, но абиссинские узоры на тканях сохранялись — знак того, что Италия не намерена стирать местные обычаи. Лоренцо стоял во главе стола в безупречной форме с блестящими пуговицами, его осанка была прямой, а лицо выражало уверенность и открытость. Рядом стоял бригадный генерал Витторио Руджеро ди Сангаллетто.