— Лоренцо говорит, что наши храмы и поля останутся нашими, но я видел, что делают итальянцы в других землях. Они не уважают нас, видят в нас лишь дикарей, которых можно обмануть красивыми словами. Я не верю ему. Ни единому слову.
Один из воинов, молодой амхара с длинным шрамом на щеке, шагнул вперёд, не в силах сдержаться.
— Тогда почему мы согласились? Почему мы пили их тэдж и кивали, как покорные слуги? Мы должны были взять оружие и показать им, что Абиссиния не сломлена!
Тадессе поднял руку, призывая к тишине.
— Потому что сейчас не время, — сказал он. — Наши воины разбиты, наши деревни сожжены, наши запасы истощены. Если мы поднимем оружие сейчас, итальянцы сотрут нас с лица земли. Их танки и самолёты не остановить голыми руками. Лоренцо знает это и использует нашу слабость. Но это не значит, что мы сдаёмся.
Микаэль наклонился вперёд.
— Мы должны копить силы, — сказал он. — Мои люди в горах уже собирают оружие, прячут его в пещерах. Мы не можем сражаться открыто, но мы можем ждать. Каждый день, пока итальянцы думают, что мы покорились, мы будем готовиться. Мы будем учить наших молодых, собирать припасы, искать союзников. Оромо не забыли, как сражаться.
Зэудиту кивнул, его пальцы сжались в кулак.
— Тиграи тоже не сломлены. Мои люди помнят, как держать ружьё. Мы будем ждать, Тадессе, будем слушать их обещания, кивать. А когда придёт время, мы ответим. Ни Лоренцо, ни Муссолини — никто не удержит нас.
Тадессе посмотрел на обоих вождей, затем на воинов, стоявших у стен. Их лица, освещённые тусклым светом, были полны решимости. Он медленно кивнул.
— Мы должны быть терпеливыми, — сказал он. — Лоренцо думает, что мы сломлены, что мы приняли его власть. Пусть думает так. Пусть итальянцы хвалятся своими победами. Но мы будем наблюдать, ждать и готовиться. Наши люди устали, но их дух не угас. Мы найдём способ ответить, но не сейчас. Пока рано.
Микаэль ударил кулаком по столу.
— Мы будем играть в их игру, Тадессе. Мы будем улыбаться, подписывать их бумаги, но в горах наши воины уже точат клинки. Когда придёт время, мы покажем Лоренцо, что значит быть хозяином этой земли.
Зэудиту добавил почти шёпотом:
— И мы не одни. Британцы, американцы — они не любят итальянцев. Они будут ждать их ошибки. Если мы выстоим, если дождёмся, они помогут нам сбросить это иго. Но мы должны быть умнее Лоренцо.
Тадессе встал, его фигура казалась выше в тусклом свете. Он посмотрел на каждого из присутствующих.
— Мы договорились. Мы будем молчать, но не покоримся. Мы будем кивать, но не забудем. Мы будем ждать, но не простим. Собирайте своих людей, прячьте оружие, учите их. Когда придёт время, Абиссиния поднимется. А пока — ни слова итальянцам. Пусть Лоренцо спит спокойно. Его время ещё придёт.
Вожди и воины кивнули, их лица выражали молчаливое согласие. Лампа догорала, отбрасывая длинные тени на стены. Они вышли из дома по одному, растворяясь в ночной темноте Аддис-Абебы. Город спал, но в сердцах вождей тлела искра, которая однажды должна была разгореться в пламя.
Глава 17
Зал заседаний в токийском штабе Квантунской армии был переполнен офицерами. Япония готовилась к масштабному наступлению на Китай, которое должно было укрепить её позиции в Азии и бросить вызов другим державам, включая Соединённые Штаты и Советский Союз. Сегодня генерал Хидэки Тодзио собрал старших и высших офицеров, чтобы обсудить финальные детали кампании, устранить любые сомнения и утвердить план действий. За длинным столом сидели полковники, майоры и генералы, каждый из которых осознавал, что на нём лежит ответственность за будущее империи.
Тодзио восседал во главе стола. Его лицо, лишённое эмоций, казалось неподвижной маской. Взгляд, острый и внимательный, медленно скользил по лицам собравшихся, оценивая их настрой. Он понимал, что наступление на Китай — это не просто военная операция, а шаг, который определит место Японии в мире. Поражение могло означать конец имперских амбиций, а успех — триумф над Западом и Советами. Его пальцы лежали на столе, слегка постукивая по полированной поверхности, выдавая скрытое напряжение.
Капитан Сато, адъютант Тодзио, вошёл в зал с чёрным кожаным портфелем в руке. Он молча прошёл к своему месту, слегка наклонился и аккуратно поставил портфель на пол рядом со стулом генерала, поправляя его так, чтобы он стоял ровно. Никто не обратил на это внимания — портфель был привычным атрибутом Сато, предположительно набитым документами, картами и отчётами, которые могли понадобиться Тодзио. Однако на этот раз в портфеле находилось взрывное устройство, установленное по приказу генерала Накамуры, который готовил операцию по устранению радикальных милитаристов, таких как Тодзио. Сато занял своё место чуть позади генерала, сохраняя непроницаемое выражение лица, сложив руки за спиной в позе ожидания.