В доме генерала Исикавы отряд Накамуры нашёл тайник с письмами, указывавшими на возможные контакты с иностранными агентами, заинтересованными в дестабилизации японских планов на Тихом океане. Исикава, в отличие от других, не сопротивлялся. Он спокойно позволил надеть на себя наручники, но его взгляд был полон презрения.
— Вы думаете, что это остановит нас? — сказал он, пока его уводили. — Япония не падёт. Мы сильнее, чем вы думаете. Китай будет наш, и Тихий океан тоже.
Солдаты не отвечали. Их задача была не вступать в споры, а выполнять приказы. Они конфисковали письма и другие документы, которые могли стать уликами, и продолжили операцию. По всему Токио раздавались выстрелы, крики и шум моторов. Город, обычно такой упорядоченный, погрузился в хаос. Прохожие, заслышав выстрелы, прятались в переулках, а те, кто осмеливался выглянуть из окон, видели чёрные машины и солдат, двигавшихся с пугающей скоростью.
Накамура, находившийся в своём временном штабе, смотрел на карту Токио, где красными крестами были отмечены дома, подлежащие «зачистке». Его лицо оставалось спокойным, но в глазах горела решимость. Он знал, что этот день изменит всё. Император дал ему карт-бланш, чтобы подавить радикальных милитаристов, которые могли спровоцировать конфликты с СССР и США. Взрывы в штабе и Кэмпэйтай, организованные его людьми, были необходимым шагом, чтобы устранить самых ярых сторонников войны, таких как Тодзио и Кадзивара Сигэо. Накамура понимал, что эта операция — лишь начало. Устранение ключевых фигур должно было дать императору возможность реформировать армию для более осторожной стратегии, сосредоточенной на Китае, но без лишних рисков на Тихом океане или против СССР.
Его адъютант, молодой лейтенант Като, вошёл в комнату, его лицо было бледным, а руки слегка дрожали.
— Господин генерал, операция идёт по плану. Взрывы в штабе и Кэмпэйтай выполнены точно. Тодзио, Кадзивара Сигэо, Окамура и Танабе устранены. Аресты продолжаются, но некоторые офицеры оказывают сопротивление. Мы нашли документы, указывающие на их планы спровоцировать СССР до начала наступления на Китай. Это могло бы втянуть нас в войну на два фронта.
Накамура кивнул, его пальцы сжали карандаш, которым он отмечал адреса на карте.
— Хорошо. Продолжайте. Никто не должен уйти. Мы должны очистить армию от тех, кто толкает нас к безрассудной войне. Император требует стабильности, и мы обеспечим её.
Он повернулся к Като и добавил:
— Удвойте охрану императорского дворца. Мы не можем допустить, чтобы кто-то заподозрил нашу причастность и навредил императору. Все следы должны быть уничтожены. Документы, свидетели — всё.
Като кивнул и выбежал из комнаты. Накамура вернулся к карте, его взгляд скользил по красным крестам, которые множились с каждой минутой. Он чувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Взрывы и аресты были его операцией, но он знал, что даже малейшая ошибка может обернуться катастрофой.
В штабе Квантунской армии спасательные команды наконец пробились через завалы. Они вытаскивали раненых, но многие уже не подавали признаков жизни. Тело Тодзио, покрытое простынёй, лежало в углу зала, окружённое дымом и обломками. Его смерть потрясла всех, кто видел его живым всего несколько минут назад.
Сато, тяжело раненный, был унесён санитарами, его лицо было бледным, а глаза пустыми. Никто не знал, выживет ли он, чтобы рассказать, что произошло с портфелем. Спасатели продолжали работать, но надежда найти выживших таяла с каждой минутой. Пожарные тушили огонь, но зал заседаний был разрушен почти полностью. Обгоревшие документы, карты и обломки мебели валялись повсюду.
В здании Кэмпэйтай пожарные продолжали бороться с огнём, охватившим весь первый этаж. Тела генерала-майора Кадзивары Сигэо, полковника Окамуры и майора Танабе были найдены под обломками, их мундиры обгорели, а лица были неузнаваемы. Военная полиция, всегда гордившаяся своей эффективностью, теперь была обезглавлена. Выжившие офицеры пытались организовать эвакуацию, но хаос был сильнее их. Улицы вокруг здания заполнились толпами зевак, которых оттесняли солдаты, пытаясь восстановить порядок.