Накамура, получая донесения о каждом аресте, понимал, что масштаб операции выходит за рамки простого подавления милитаристов. Взрывы в штабе и Кэмпэйтай, организованные его людьми, были необходимы, чтобы устранить самых ярых сторонников войны, которые могли втянуть Японию в катастрофу. Но он знал, что это лишь первый шаг. Император требовал стабильности, чтобы сосредоточиться на Китае, избегая прямой конфронтации с СССР и США. Накамура должен был действовать быстро и безошибочно.
Он получил новое донесение, стоя у карты в своём штабе. Лейтенант Като вернулся с новыми данными.
— Господин генерал, операция завершена на 70 %. Мы устранили ключевые фигуры, но некоторые офицеры всё ещё сопротивляются.
Накамура кивнул.
— Хорошо. Завершайте аресты. Император доверяет нам, и мы не подведём.
Накамура посмотрел на карту, где красные кресты теперь покрывали почти весь Токио. Взрывы и аресты устранили его главных врагов, но сделали его самого мишенью. Он уже не мог думать о риске. Именно он, генерал Накамура, должен был удержать эту победу, чтобы спасти Японию от падения в бездну и обеспечить её будущее. Любой ценой.
Глава 18
Летний Берлин жил под палящим солнцем, улицы наполнялись звоном трамваев, выкриками уличных торговцев и торопливыми шагами прохожих, спешивших по своим делам. Капитан Джеймс Харроу, скрывавшийся под именем Ганс Шульц, двигался сквозь толпу, ничем не выделяясь среди городской суеты. Его потрёпанная кепка, серая рабочая рубаха и выцветшие брюки делали его похожим на одного из тысяч берлинских рабочих. Через плечо висела невзрачная сумка, в которой лежало взрывное устройство — компактное, но смертоносное, с химическим таймером, замаскированное под ящик с инструментами. Документы, подготовленные агентами MI6, были безупречны: паспорт, рабочая книжка, несколько поддельных писем от вымышленного подрядчика, подтверждающих его легенду. Его миссия, одобренная Уинстоном Черчиллем и генерал-майором Уильямом Кроуфордом, заключалась в том, чтобы проникнуть в пивную «Золотой фазан», где вечером должны были собраться Рудольф Гесс, Генрих Гиммлер и другие высокопоставленные чины нацистской партии, и установить устройство, которое нанесёт сокрушительный удар по верхушке Третьего рейха.
Пивная «Золотой фазан» находилась в сердце Берлина, в престижном районе, где элита нацистской партии предпочитала проводить свои собрания. Заведение отражало дух старой Германии: тяжёлые дубовые столы, массивные стулья с резными спинками, бронзовые люстры с тусклым светом, отбрасывавшие тени на деревянные панели стен. Атмосфера была пропитана духом традиций, столь ценимых нацистами, — смесью грубой силы и показной ностальгии по старой Пруссии. Харроу вошёл в пивную в полдень, когда зал был почти пуст, лишь несколько официантов лениво протирали столы. Он представился ремонтником, вызванным для проверки электропроводки, и предъявил документы хозяину — пожилому мужчине с густыми усами и безразличным выражением лица. Тот, едва взглянув на бумаги, махнул рукой в сторону задней комнаты.
— Там, у сцены, проблемы с проводами, — пробормотал он, не поднимая глаз от счёта за поставку пива. — К вечеру всё должно быть готово. Сегодня важные гости, не подведите.
Харроу кивнул, сохраняя невозмутимое выражение, и направился к указанному месту. Задняя комната, где обычно выступали музыканты, была идеальной для его задачи. Под деревянной сценой, в углу, скрытом от посторонних глаз, находилась ниша, заваленная старыми ящиками и пыльными тряпками. Делая вид, что проверяет кабели, он опустился на колени, внимательно осматривая пространство. Его пальцы двигались быстро и уверенно: он закрепил устройство в углу, убедившись, что оно надёжно спрятано. Химический таймер, разработанный инженерами MI6, был настроен на 21:00 — время, когда, по данным разведки, Гесс, Гиммлер и их свита будут в разгаре застолья, поглощённые пивом и речами о величии рейха. Устройство, замаскированное под металлический ящик, не вызвало бы подозрений даже при беглом осмотре. Закончив, Харроу протёр руки тряпкой, собрал инструменты и покинул пивную, не привлекая внимания. Его лицо оставалось бесстрастным, как у человека, привыкшего к подобным заданиям.
Он вернулся в безопасную квартиру, расположенную в нескольких кварталах от пивной, в неприметном доме на тихой улице. Квартира была скромной: узкая кровать, старый стол, пара стульев и выцветшие обои. Здесь он начал подготовку к отходу. Открыв сумку, Харроу проверил запасные документы — ещё один паспорт на имя Карла Вестнера, железнодорожный билет до Дрездена и несколько марок для мелких расходов. Револьвер, спрятанный под курткой, был заряжен, но Харроу надеялся, что ему не придётся его использовать. Его план был прост: дождаться взрыва, убедиться в успехе миссии через связного и покинуть Берлин на ночном поезде. Он знал, что после срабатывания устройства город превратится в осиное гнездо — полиция и СС начнут обыскивать каждый угол, а его легенда должна выдержать любую проверку. Сидя за столом, он мысленно прокручивал каждый шаг: установка устройства, выход из пивной, маршрут к вокзалу. Годы тренировок в разведшколе MI6 научили его не оставлять ничего на волю случая. Но в глубине души он чувствовал лёгкое напряжение — не из-за страха, а из-за осознания, что от его действий зависит не только его жизнь, но и судьба всей операции.