Харроу, сидя в своей квартире, прокручивал в голове последние детали. Он знал, что устройство сработает точно в назначенное время, но его мысли всё чаще возвращались к возможным осложнениям. Что, если охрана Гесса или Гиммлера проведёт дополнительный осмотр помещения? Что, если таймер даст сбой? Он отогнал эти мысли, сосредоточившись на плане отхода. Поезд до Дрездена отходил в 23:00, и у него было достаточно времени, чтобы добраться до вокзала, смешаться с толпой и исчезнуть. Его легенда была проработана до мелочей, но он не мог избавиться от ощущения, что что-то может пойти не так. Это чувство было частью его работы — разведчик, не готовый к неожиданностям, долго не живёт.
В 21:00, когда в пивной «Золотой фазан» звенели бокалы и Гесс поднимал очередной тост за «непобедимость рейха», раздался оглушительный взрыв. Устройство, спрятанное под сценой, сработало точно. Взрывная волна разнесла деревянные панели, столы и стулья, превратив зал в дымящиеся развалины. Рудольф Гесс, находившийся в эпицентре, погиб мгновенно, его тело разорвало на части, не оставив шанса на спасение. Генрих Гиммлер, сидевший в дальнем конце стола, получил тяжёлые ранения — осколки впились в его плечо и руку, кровь хлынула на белую скатерть, но он остался жив, корчась от боли среди обломков. Несколько гауляйтеров и офицеров СС были убиты на месте, их тела застыли в неестественных позах среди разбитых стульев и осколков стекла. Другие получили серьёзные травмы, их крики разрывали тишину, наступившую после взрыва. Пивная превратилась в поле разрушения, где дым и огонь смешивались с запахом крови и пороха.
В тот же момент в рейхсканцелярии, где Гитлер продолжал совещание, произошло нечто невообразимое. В центре комнаты, где стоял массивный стол, раздался взрыв такой силы, что стены задрожали, а потолок частично обрушился. Огненный вихрь охватил помещение, разрывая мебель и выбивая стёкла. Генрих Мюллер, сидевший у окна, погиб мгновенно — его тело раздавило рухнувшей балкой, а осколки стекла изрешетили его. Гитлер, стоявший в центре комнаты, был отброшен взрывной волной к стене. Его фигура, ещё мгновение назад излучавшая уверенность, теперь представляла собой изломанное тело, покрытое кровью и пылью. Он рухнул на пол, его грудь была разворочена, а лицо застыло в выражении шока. Жизнь покинула его в считанные секунды, и фюрер Третьего рейха, человек, чьи амбиции угрожали миру, перестал существовать.
Герман Геринг, находившийся в стороне, получил тяжёлые ранения — осколки впились в его ноги, а ударная волна повредила лёгкие. Он остался жив, но был не в состоянии двигаться. Йозеф Геббельс, отброшенный к стене, сломал руку и получил ожоги, но сохранил сознание, судорожно пытаясь понять, что произошло. Вильгельм Канарис и оберст Ланге, сидевшие в конце стола, отделались более лёгкими травмами — порезами и ушибами, но их лица выражали ужас перед масштабом катастрофы. Остальные офицеры Абвера, находившиеся в комнате, были либо мертвы, либо тяжело ранены. Взрыв, не входивший в планы британской разведки, превратил кабинет в место, где царили разрушение и смерть.
Сирены завыли по всему Берлину. Полиция, пожарные и отряды СС бросились к местам трагедий. В «Золотом фазане» выжившие пытались выбраться из-под завалов. Официанты, чудом уцелевшие, метались в панике, пытаясь помочь раненым. В рейхсканцелярии охрана и медики метались среди обломков, вытаскивая выживших и оказывая первую помощь. Немецкая пропагандистская машина ещё не успела отреагировать, но слухи о катастрофе распространялись с молниеносной скоростью, от уличных торговцев до высокопоставленных чиновников.
Харроу, находившийся в своей квартире, услышал далёкий вой сирен. Он понял, что его устройство сработало. Его план оставался неизменным: покинуть Берлин на ночном поезде до Дрездена, где его ждал связной MI6. Он собрал свои вещи — небольшой чемодан с одеждой, запасные документы и несколько марок. Револьвер, спрятанный под курткой, был его последней надеждой. Он покинул квартиру, сливаясь с толпой на вечерних улицах, где люди ещё не знали о масштабах трагедии.