По пути к вокзалу Харроу внимательно наблюдал за окружающей обстановкой. Полицейские патрули уже начали появляться на улицах, но их действия были беспорядочными — они ещё не знали, кого искать. Он прошёл мимо кафе, где посетители обсуждали новости, доносящиеся с центральных улиц. Харроу ускорил шаг, понимая, что время работает против него. На вокзале он смешался с толпой пассажиров, купил билет и занял место в вагоне, стараясь не привлекать внимания. Поезд должен был отправиться через час, и он использовал это время, чтобы оценить ситуацию.
В Лондоне, в кабинете генерал-майора Кроуфорда, новости начали поступать по закрытым каналам. Уинстон Черчилль, Уильям Кроуфорд, Джон Синклер, Вернон Келл и Ричард Пирс собрались для экстренного совещания. Телеграммы, поступавшие из Берлина, подтверждали: Рудольф Гесс мёртв, Генрих Гиммлер тяжело ранен, а в рейхсканцелярии взрыв унёс жизни Адольфа Гитлера и Генриха Мюллера. Кроуфорд, перебирая сообщения, выглядел ошеломлённым, его пальцы теребили края бумаг.
— Это не наша операция, — сказал он, обращаясь к Черчиллю. — Харроу должен был ударить только по пивной. Второй взрыв — это нечто совершенно другое. Кто за этим стоит?
Черчилль, сидя в кресле, затянулся сигарой, его лицо было задумчивым, но в глазах мелькала искра решимости.
— Господа, — начал он, — мы достигли успеха, которого не ожидали. Гесс мёртв, Гиммлер выведен из строя, а Гитлер… если сообщения верны, это меняет весь расклад сил в Европе. Но второй взрыв — загадка. Мой источник в Москве не упоминал о такой атаке. Это может быть их работа, но я не уверен. Мы должны выяснить правду.
Синклер, перелистывая отчёты, добавил:
— Если это не мы и не Советы, то кто? Внутренняя оппозиция? Но у Гитлера не было врагов внутри, способных организовать такое. Это слишком скоординировано, слишком дерзко.
Келл, внимательно слушавший, заговорил:
— Нам нужно немедленно подтвердить информацию. Если Гитлер мёртв, Германия окажется в смятении. Геринг и Гиммлер выжили, но они будут бороться за власть. Это наш шанс усилить давление на нацистский режим, пока он уязвим.
Пирс, держа блокнот, спросил:
— А что с Харроу? Если его поймают, немцы обвинят нас. Это может спровоцировать войну, особенно если они узнают, что мы стояли за взрывом в пивной. Как мы будем объяснять это союзникам?
Черчилль кивнул, его лицо стало серьёзным.
— Харроу знает, что в случае провала он один. Но он профессионал, его документы безупречны, и он подготовлен к любым обстоятельствам. Наша задача — обеспечить его отход и подготовиться к последствиям. Если Германия погрузится в смятение, мы должны использовать это, чтобы ослабить их позиции. Но мы также должны выяснить, кто стоит за вторым взрывом. Это ключ к пониманию того, что происходит.
Кроуфорд добавил:
— Мы должны усилить наблюдение за немецкими агентами в Европе. Если Геринг и Гиммлер начнут борьбу за власть, они могут попытаться консолидировать свои силы, обвиняя во всём иностранные разведки. Нам нужно знать, как они отреагируют и кто станет новым лидером.
Келл, задумчиво глядя на карту Европы, предложил:
— Мы также можем использовать дезинформацию. Если мы распространим слухи, что за взрывами стоит внутренняя оппозиция в Германии, это посеет недоверие в их рядах. У Гитлера было достаточно недоброжелателей, чтобы это выглядело правдоподобно.
Пирс, записывая слова Келла, поднял голову:
— Но как мы объясним союзникам нашу причастность к взрыву в пивной? Франция и США могут потребовать объяснений, особенно если это спровоцирует эскалацию. Мы должны быть готовы к дипломатическим последствиям.
Черчилль, выслушав всех, поднялся из кресла, его фигура возвышалась над столом.
— Господа, — сказал он, — мы стоим на пороге новой эры. Смерть Гитлера и Гесса — это удар, который ослабит Германию, но мы должны быть готовы к ответным действиям. Второй взрыв — для нас пока загадка, но мы используем это в своих интересах. Мы усилим давление на Абвер, поддержим смятение в Берлине и защитим наших агентов. Это война, пусть и тайная, и мы только начали.
В Берлине тем временем полиция и СС начали обыскивать город. В «Золотом фазане» выжившие не упомянули рабочего, чинившего проводку — устройство Харроу было слишком хорошо замаскировано, а взрыв уничтожил все улики. Однако второй взрыв в рейхсканцелярии вызвал панику в верхах. Геринг, несмотря на тяжёлые ранения, отдавал приказы, требуя немедленных арестов и расследований. Его голос, ослабленный болью, всё ещё звучал властно, но было ясно, что он борется за контроль над ситуацией. Геббельс, с перевязанной рукой, диктовал своим помощникам текст заявления для прессы, пытаясь успокоить население и представить трагедию как результат действий «врагов рейха». Вильгельм Канарис, чьи ранения были легче, начал собственное расследование, подозревая, что за атаками стоят иностранные разведки, возможно, британцы или Советы.