Канарис получил первые отчёты из Швейцарии к вечеру. Его агенты сообщили, что иностранные разведки, вероятно, британцы, усилили активность в нейтральных странах, но о взрывах ничего конкретного не знали. Это укрепило подозрения Канариса, что второй взрыв мог быть делом рук Советов или внутренней оппозиции. Он решил сосредоточиться на сборе информации, понимая, что его собственное выживание зависит от способности оставаться в стороне. Его агенты начали собирать сведения о настроениях среди гауляйтеров в других городах, таких как Гамбург и Дюссельдорф, где поддержка Геринга была не столь однозначной.
Геринг, понимая важность контроля над информацией, приказал усилить цензуру в прессе и на радио. Все сообщения, не согласованные с Геббельсом, были запрещены, а журналисты, осмелившиеся задавать вопросы о подлинности документов против Гиммлера, немедленно попадали под наблюдение. Геринг также распорядился создать специальную комиссию для расследования взрывов, возглавляемую его доверенным человеком, Далюге. Комиссия должна была представить отчёт, подтверждающий версию о «заговоре Гиммлера», чтобы окончательно дискредитировать СС и укрепить власть Геринга. Далюге, известный своей лояльностью к Герингу, немедленно приступил к работе, собирая показания свидетелей и подготавливая материалы, которые должны были убедить общественность в виновности Гиммлера.
В Берлине жизнь постепенно возвращалась в привычное русло, но напряжение не спадало. Уличные торговцы, вчера ещё обсуждавшие взрывы, теперь говорили о новом лидере. Пропаганда Геббельса делала своё дело: портреты Геринга появлялись в витринах, а его имя звучало в разговорах. Однако слухи о Гиммлере и его «предательстве» вызывали вопросы. Некоторые граждане, особенно в рабочих кварталах, сомневались в официальной версии, но страх перед репрессиями заставлял их молчать. В кафе и пивных шептались о том, что Геринг слишком быстро взял власть, и некоторые задавались вопросом, не стоит ли за взрывами кто-то другой. Эти разговоры, хотя и тихие, создавали подспудное напряжение, которое Геринг стремился подавить.
Геринг также распорядился усилить охрану ключевых фигур, оставшихся в живых после взрывов. Он приказал выделить дополнительные отряды для защиты правительственных зданий и резиденций гауляйтеров. Его люди работали без отдыха, координируя действия патрулей и обеспечивая безопасность в городе. Геринг понимал, что любая новая атака может подорвать его авторитет, и стремился показать, что он полностью контролирует ситуацию.
К ночи Берлин затих под комендантским часом. Патрули СС и полиции продолжали обыскивать улицы, а в больнице, где содержался Гиммлер, охрана оставалась бдительной. Геринг, лёжа на своей койке, прокручивал в голове события дня. Он знал, что тень Гитлера всё ещё нависает над ним, и любой промах может стать роковым. Но он был полон решимости: рейх должен выстоять, и он, Герман Геринг, поведёт его вперёд. Его власть, хотя и не абсолютная, укреплялась с каждым часом, и он был готов подавить любое сопротивление, чтобы удержать Германию под своим контролем.
Глава 20
Утренний свет проникал сквозь тяжёлые шторы, освещая мраморный пол кабинета Бенито Муссолини. Дуче стоял у окна, глядя на площадь, где толпы сторонников размахивали флагами и выкрикивали его имя. Их голоса доносились приглушённо. Мысли Муссолини были заняты телеграммами, лежавшими на столе. Сообщения из Берлина и Токио, доставленные утром, разрушили его планы. Союз между Италией, Германией и Японией, который должен был укрепить его державу, оказался под угрозой. Он чувствовал, что теряет контроль над ситуацией и не знает, что предпринять дальше.
Из Германии сообщили о взрывах в пивной «Золотой фазан» и рейхсканцелярии. Адольф Гитлер и Рудольф Гесс погибли. Генрих Гиммлер был ранен и арестован по обвинению в измене. Герман Геринг, несмотря на свои ранения, объявил себя временным главой рейха. В Токио взрывы в штабе Квантунской армии и Кэмпэйтай унесли жизни Хидэки Тодзио и ключевых фигур военной полиции. Генерал Накамура, по словам посла Аттолико, получил разрешение императора на подавление милитаристов, планировавших войну с Китаем и провокации против СССР. Эти события поставили Италию в уязвимое положение. Британия и Франция усиливали присутствие флотов в Средиземном море, а Соединённые Штаты могли вмешаться, если решат, что Италия слаба.