Чиано кивнул и вышел. Муссолини думал об Абиссинии, флоте, экономике, но неопределённость мешала. Италия была уязвима, и это его тревожило. Он понимал, что письма и отчёты не дадут полной картины. Геринг был загадкой, и его намерения оставались неясными. Он решил, что должен лично поговорить с ним, чтобы понять, можно ли доверять новому главе рейха. Муссолини вернулся к столу и снова вызвал Кастелли.
— Эмилио, — сказал он, — организуй телефонный разговор с Герингом. Я хочу говорить с ним лично. Убедись, что линия защищена.
Кастелли кивнул и вышел, чтобы подготовить связь. Муссолини обдумывал, что сказать Герингу. Он должен был выразить поддержку, но не выдать своей неуверенности. Вскоре Кастелли сообщил, что линия с Берлином готова. Муссолини сел у телефона, глубоко вздохнул и поднял трубку. Связь установилась, и голос Геринга раздался на другом конце.
— Герман, — начал Муссолини, — я выражаю соболезнования по поводу смерти Гитлера. Это тяжёлая потеря для Германии и нашего союза. Италия остаётся верной нашему сотрудничеству. Я надеюсь, что мы продолжим работать вместе, чтобы укрепить наши позиции.
Геринг ответил:
— Бенито, благодарю за слова. Германия переживает трудные времена, но я сделаю всё, чтобы сохранить порядок. Союз с Италией важен для нас. Мы должны держаться вместе против врагов.
Муссолини кивнул.
— Я рассчитываю на это, — сказал он. — Британия и Франция усиливают давление в Средиземном море. Нам нужно быть готовыми. Мы должны обсудить наши дальнейшие шаги, чтобы защитить наш союз.
Геринг согласился.
— Да, я понимаю. Британия и Франция ищут слабости. Мы не дадим им шанса. Я займусь делами в Берлине и предложу план совместных действий. Мы должны показать, что наш союз силён.
Муссолини задумался. Геринг говорил уверенно, но его слова казались слишком общими. Он решил уточнить позицию Германии.
— Герман, — продолжил он, — Италия готова поддерживать союз, но нам нужна ясность. Германия должна быть сильной, чтобы противостоять давлению. Что вы намерены делать, чтобы стабилизировать ситуацию в Берлине?
Геринг помолчал, затем ответил:
— Я укрепляю власть. Аресты предателей продолжаются. Мы восстановим порядок. Я планирую усилить промышленность и подготовить Германию к любому сценарию. Италия может рассчитывать на нас.
Муссолини почувствовал, что Геринг уклоняется от конкретики. Он решил надавить.
— Это хорошо, — сказал он, — но нам нужна ясность. Британия и Франция усиливают флот в Средиземном море. Если они решат надавить, Италия будет на передовой. Мы должны быть уверены, что Германия поддержит нас. Можете ли вы гарантировать, что ваш флот и ресурсы будут готовы?
— Бенито, Германия не оставит Италию. Мы готовим флот и усиливаем производство. Но я должен разобраться с внутренними проблемами. Дайте мне время, и мы согласуем действия.
Муссолини нахмурился. Геринг обещал поддержку, но его слова звучали уклончиво. Он решил сменить тему, чтобы понять намерения Геринга по Японии.
— А что с Японией? — спросил он. — Накамура пытается удержать власть, но армия расколота. Какие шаги вы планируете?
Геринг ответил:
— Я согласен, Япония важна. Мы можем отправить посла в Токио, чтобы выразить поддержку Накамуре. Но я не уверен, что император полностью контролирует ситуацию. Мы должны следить за Японией и быть готовыми к любому исходу.
Муссолини кивнул. Геринг говорил разумно, но его неуверенность в японском вопросе настораживала. Он решил подвести итог.
— Герман, — сказал он, — наш союз должен быть крепким. Италия готова работать с вами, но нам нужна ясность. Давайте договоримся о встрече наших представителей. Мы сможем обсудить планы и скоординировать действия.
Геринг согласился.
— Хорошая идея. Я подготовлю своих людей, и мы обсудим детали. Мы должны быть едины, Бенито.
Разговор закончился. Муссолини положил трубку, задумавшись. Геринг говорил уверенно, но его слова не внушали доверия. Он чувствовал, что тот что-то скрывает. Муссолини понимал, что должен быть осторожным. Геринг мог быть союзником, но его действия в Берлине вызывали подозрения. Нужно было усилить разведку, чтобы узнать его истинные планы.
Сергей сидел в своём кабинете, задумчиво скользя пальцами по карте Европы, задерживаясь на контурах Германии. Его взгляд был сосредоточен, а мысли — далеко за пределами кремлёвских стен. Он ждал Павла Судоплатова, чей недавний звонок обещал срочные новости, требующие немедленного обсуждения. Тишина в кабинете нарушалась лишь тиканьем часов, создавая напряжённую атмосферу ожидания. Карта перед ним была не просто листом бумаги — она отражала сложный мир, где каждый шаг мог изменить судьбу миллионов.