Сергей нахмурился. Блокада серьёзно осложняла ситуацию. СССР поддерживал республиканцев, отправляя советников и оружие, но без возможности доставлять грузы эта поддержка могла стать номинальной. В его истории Советский Союз находил способы обойти ограничения, но теперь, с усиленным контролем Британии и Франции, это было почти невыполнимо. Он понимал, что блокада — это не просто попытка предотвратить эскалацию, а стратегический ход Запада, чтобы ослабить всех участников конфликта и сохранить своё влияние в Европе. Он посмотрел на Судоплатова. — Павел Анатольевич, что думает Франко? Как он реагирует на блокаду и отсутствие поддержки Германии и Италии?
Судоплатов достал несколько листов с донесениями и ответил. — Товарищ Сталин, наши источники в окружении Франко сообщают, что он в трудном положении. Он пытается настаивать на своём, утверждая, что националисты ещё могут победить, но понимает, что без внешней помощи шансы минимальны. Франко рассчитывал на поддержку Геринга, но тот сосредоточился на укреплении своей власти в Германии. Муссолини также отступил, и Франко чувствует себя брошенным. Есть сведения, что он рассматривает возможность покинуть Испанию и уехать в Португалию к Салазару, если ситуация станет безнадёжной. Салазар готов предоставить ему убежище, но это будет означать конец его амбиций в Испании. Франко пока держится, но его окружение расколото: часть генералов хочет продолжать борьбу, другие склоняются к компромиссу или бегству. Наши агенты сообщают, что моральный дух в его армии падает, и без новых ресурсов он не сможет долго удерживать позиции. Некоторые из его офицеров уже начали тайные переговоры с республиканцами, надеясь на амнистию в случае поражения. Франко, похоже, понимает, что его единственный шанс — затянуть конфликт, но без внешней поддержки это почти невозможно.
Сергей откинулся в кресле, обдумывая услышанное. Франко, человек, который в его истории стал диктатором Испании на десятилетия, теперь оказался в ловушке. Без поддержки Германии и Италии его силы слабели, а блокада Британии и Франции лишала его последних ресурсов. Это был шанс для СССР усилить влияние на республиканцев, но раскол среди левых и жёсткий контроль Запада делали задачу сложной. Сергей понимал, что должен найти способ переломить ситуацию, чтобы не потерять Испанию как плацдарм для распространения советского влияния. Его знание будущего, которое он считал своим преимуществом, теперь казалось ненадёжным. История изменилась, и он должен был действовать, опираясь на текущую реальность.
— Товарищи, — сказал он, — мы не можем позволить Британии и Франции диктовать правила в Испании. Поражение республиканцев ослабит наше влияние в Европе. Нам нужно найти способ поддержать республиканцев, несмотря на блокаду. Вячеслав Михайлович, есть ли варианты обойти ограничения?
Молотов перелистал свои бумаги, задумавшись.
— Обойти блокаду будет крайне трудно, товарищ Сталин. Британский и французский флоты контролируют ключевые маршруты в Средиземном море. Португалия и Турция, как я упомянул, отказываются помогать. Другой путь — усилить пропаганду в Европе. Если мы мобилизуем левые силы и профсоюзы в Британии и Франции, это может создать давление на их правительства, чтобы ослабить блокаду. Мы могли бы через наши каналы в Париже и Лондоне распространять информацию о том, что блокада вредит не только Испании, но и европейской стабильности, вызывая протесты среди рабочих и левых движений. Это может вынудить Лондон и Париж пересмотреть свою политику, но эффект проявится не сразу.