Франко молчал, чувствуя, как внутри нарастает гнев. Он понимал, что Геринг не собирается помогать. Германия, поглощённая своими внутренними проблемами, бросила его на произвол судьбы. Продолжать разговор было бессмысленно — дальнейшие просьбы выглядели бы как слабость.
— Хорошо, генерал-полковник, — сказал он наконец. — Я услышал вас. Мы будем продолжать борьбу. Но я надеюсь, что Германия вспомнит о своих союзниках, когда её дела наладятся.
— Конечно, генерал, — ответил Геринг, и его голос стал чуть мягче. — Мы не забудем Испанию. Держитесь, и да пребудет с вами удача.
Франко медленно положил трубку и откинулся в кресле. Его взгляд упал на карту Испании, лежащую на столе. Красные и синие линии обозначали позиции республиканцев и националистов, но теперь эти линии казались ему не стратегией, а напоминанием о хрупкости его положения. Германия, на которую он рассчитывал, отвернулась. Италия Муссолини, ещё один союзник, тоже отступила, ограничившись редкими поставками и пустыми обещаниями. Блокада Британии и Франции отрезала его от внешнего мира, а внутренние ресурсы таяли с каждым днём.
Он остался один в кабинете, и тишина давила на него. Франко не вызывал своих офицеров — он не хотел, чтобы кто-то видел его в момент слабости. Его мысли метались между гневом и отчаянием. Он вспоминал, как ещё недавно немецкие самолёты бомбили позиции республиканцев, а итальянские корабли доставляли грузы в порты, подконтрольные националистам. Теперь всё это осталось в прошлом. Его армия, лишённая ресурсов, слабела, а моральный дух солдат падал. Франко знал, что без внешней поддержки — без немецких самолётов, без итальянских кораблей, без оружия — его шансы на победу таяли.
Он встал и подошёл к окну. Улицы Севильи были оживлёнными, но эта суета не внушала оптимизма. Его солдаты ждали от него решительных действий, но он не мог дать им того, чего у него не было. Франко понимал, что его единственный шанс — затянуть войну, измотать республиканцев, надеясь, что их раскол станет их слабостью. Но без внешней поддержки это было почти невозможно.
Его мысли вернулись к Герингу. Тот говорил о внутренних проблемах Германии, но Франко подозревал, что дело не только в этом. Геринг, захвативший власть после смерти Гитлера, явно стремился к новым альянсам. Ходили слухи, что он ведёт переговоры с Британией, возможно, даже с Францией. Если это правда, то его отказ от поддержки Испании был не просто временной мерой, а частью более крупной стратегии. Франко чувствовал себя брошенным, но сдаваться не собирался. Он вернулся к столу и снова посмотрел на карту. Его взгляд остановился на Мадриде, который оставался в руках республиканцев. Захват столицы мог бы стать поворотным моментом, но без ресурсов это было недостижимо. Франко понимал, что должен пересмотреть стратегию. Если наступление невозможно, нужно сосредоточиться на обороне и диверсиях. Республиканцы, несмотря на советскую помощь, были разобщены — коммунисты, анархисты, социалисты постоянно конфликтовали между собой. Если его войска смогут измотать их, это даст шанс продержаться до изменения ситуации.
Франко достал карандаш и начал делать пометки на карте, обозначая ключевые точки в Арагоне и Андалусии, где его силы могли бы укрепить оборону. Он подумал о партизанской тактике — рейдах на тыловые базы республиканцев, атаках на их линии снабжения. Это не приведёт к быстрой победе, но позволит выиграть время. Он знал, что некоторые его офицеры уже говорят о переговорах с республиканцами, надеясь на амнистию, но Франко не собирался допускать предательства. Любой, кто заговорит о сдаче, будет сурово наказан.
Ещё одним вариантом была контрабанда. Франко знал, что некоторые порты на севере Испании всё ещё оставались вне полного контроля британского и французского флотов. Если удастся наладить поставки через посредников, это даст его армии шанс продержаться. Но это был рискованный шаг — британцы и французы усиливали блокаду, и любой промах мог привести к ещё большим ограничениям. Франко решил, что свяжется с доверенными людьми в Бильбао и Лиссабоне, чтобы изучить возможности контрабанды, но действовать нужно было тихо.
Его мысли прервал стук в дверь. Франко не ответил — он не хотел, чтобы его беспокоили. Он вернулся к карте, обдумывая, как вдохновить своих солдат. Моральный дух был так же важен, как оружие. Если солдаты потеряют веру в победу, армия развалится. Франко решил, что нужно объявить о новом плане, который покажет, что он всё ещё контролирует ситуацию. Он мог бы обратиться к войскам, подчеркнув, что борьба за Испанию — это борьба за их будущее, за их веру, за их страну.