Пятая встреча началась в семь часов на приёме в особняке торговой ассоциации на Новом Свете. Зал с персидскими коврами и высокими окнами был украшен цветами; столы ломились от закусок — ветчины, сыров, колбас, пирожных, бутылок пива и вина. Около двадцати гостей в рубашках обменивались идеями у буфета; оркестр играл лёгкую музыку в углу. Рябинин общался с владельцами складов, экспортёрами тканей в Литву и Чехословакию, раздавал образцы из портфеля, записывал просьбы о визитах на предприятия и дополнительных каталогах. Один владелец склада предложил партнёрство по хранению, другой — контакты с ярмаркой в Познани. Приём тянулся до девяти с разговорами за бокалами и обменом визитками.
Рябинин вернулся в отель к десяти вечера и подвёл итог дня: пять продуктивных встреч, пробные заказы на галстуки и ткани, новые контакты в палате, банке, редакции и на приёме. Легенда укреплялась, рынок раскрывался с каждым разговором, обещая солидные перспективы для бизнеса и знакомств.
Глава 9
Вечер в Варшаве выдался мягким, с лёгким ветерком, который шевелил листья на каштанах вдоль Нового Света. Фонари уже зажглись, отбрасывая золотистые блики на мокрый после недавнего дождя асфальт. Капли воды ещё висели на ветвях деревьев, иногда срываясь и падая на тротуар с тихим шлепком. Улица постепенно пустела: последние трамваи увозили служащих домой. Рябинин вышел из отеля «Бристоль» ровно в семь часов, накинув лёгкий плащ поверх костюма. Портфель он оставил в номере — сегодня взял только небольшой кожаный футляр с визитками, парой образцов ткани и блокнотом для записей. За последние дни его легенда как английского коммерсанта Виктора Рейнольдса укрепилась основательно: пробные партии шерсти и хлопка уже обсуждались в телеграммах и письмах, визит на фабрику Станислава Ковальского в районе Прага прошёл без сучка без задоринки — он осмотрел цеха с гудящими станками, где рабочие в синих комбинезонах перекладывали рулоны, попробовал чай с печеньем в кабинете владельца, а потом обменялся рукопожатиями с технологами. Контакты множились: от чиновников торговой палаты до владельцев магазинов на Маршалковской. Варшава открывала новые двери одну за другой, и Рябинин чувствовал, как город принимает его за своего.
Он направился к улице Мазовецкой, идя по тротуару, где ещё оставались лужицы от дневного дождя. Рябинин миновал кафе с плетёными стульями на улице, где официанты убирали последние столики, складывая их стопкой у стены. Запах жареного мяса и кофе витал в воздухе. Заведение, куда он держал путь, называлось «У Пана Тадеуша» и располагалось в подвале старого дома с лепниной на фасаде — здание с высокими окнами, коваными решётками и табличкой у входа, выгравированной золотыми буквами. Это было не простое кафе для случайных посетителей, а место, где собирались люди с влиянием в городе: владельцы фабрик и складов, чиновники из министерств, журналисты со связями в редакциях, иногда офицеры в штатском костюмах. Здесь заключались сделки за рюмкой водки, обменивались новостями о ярмарках и тарифах, заводились знакомства, которые потом перерастали в партнёрства.
Дверь из тёмного дерева с медной ручкой открывалась в просторный зал с низкими потолками, поддерживаемыми толстыми колоннами, обшитыми панелями из ореха. Пол был выложен плиткой в шахматном узоре, потемневшей от времени, но чисто вымытой. В воздухе стоял аромат жареного мяса с чесноком, свежезаваренного чая в больших чайниках, сигарного дыма от трубок и лёгкий запах полированного дерева от барной стойки. Столы были расставлены широко, чтобы гости могли разговаривать без помех: круглые и прямоугольные, покрытые белыми скатертями в мелкую клетку, с серебряными приборами, хрустальными рюмками и вазами с свежими цветами — гвоздиками и хризантемами. На стенах висели картины в тяжёлых рамах: виды старой Варшавы — королевский замок с башнями, Висла с парусными лодками, рыночная площадь с торговцами под навесами. В углу стоял рояль, но сегодня музыканта не было — был слышен только тихий гул разговоров и звяканье посуды. Официанты в чёрных жилетах поверх белых рубашек и с бабочками на шее двигались между столами бесшумно, неся подносы с кружками пива в стекле с толстым дном, рюмками водки на серебряных подставках и тарелками с закусками: копчёной рыбой на ломтиках хлеба, маринованными грибами в уксусе, колбасой, нарезанной тонкими кружками, и свежими овощами — помидорами и огурцами.
Рябинин спустился по широким ступеням, покрытым ковровой дорожкой, кивнул швейцару в униформе с золотыми пуговицами — тот открыл дверь и пропустил его внутрь. Зал был заполнен наполовину: за одним из центральных столов группа из пяти мужчин в костюмах с галстуками обсуждала что-то над бумагами, разложенными поверх салфеток — один тыкал пальцем в столбцы цифр, другой кивал, делая пометки карандашом; в дальнем углу двое пожилых господ в жилетах играли в карты, перекладывая фишки и иногда поднимая брови в знак согласия или разочарования; у барной стойки из полированного дерева с медными кранами стояли несколько человек — один в рубашке с расстёгнутым воротником держал бокал с вином, другой курил сигарету, пуская дым к потолку. Рябинин выбрал столик сбоку, у стены с большим зеркалом в резной раме из золочёного дерева, где отражался весь зал. Он сел на стул с мягкой спинкой, положил футляр рядом и подозвал официанта.