— От причала у замка. Катера ходят до девяти, с остановками. Возьмите билет на час — увидите всё сами.
Разговор плавно скользнул по повседневным темам: о лучших ресторанах в старом городе, где подают гуся с яблоками и пиво из местных пивоварен; о театрах на Новом Свете, где сейчас ставят новую пьесу о жизни в провинции с декорациями из тканей; о рынках по утрам, где торговцы раскладывают свежую рыбу на льду, овощи в ящиках и хлеб из пекарен. Гурский заказал десерт для двоих — яблочный штрудель с корицей, ванильным соусом и взбитыми сливками в отдельной мисочке. Официант принёс тарелки: тесто было слоёное, хрустящее по краям, начинка из яблок с изюмом и орехами, соус тёплый, сливки воздушные. Рябинин взял ложку, зачерпнул кусок.
— Отлично приготовлено. Тесто тает во рту. В Польше еда действительно часть культуры — за таким столом любые переговоры идут легче.
Гурский кивнул, пробуя штрудель.
— Верно. Многие сделки заключаются именно здесь или в подобных местах. Без спешки и с хорошей едой.
В это время зал начал заполняться: зашли ещё гости — владелец банка Михал Коваль, с которым Рябинин обсуждал кредитные линии на ланче, в сопровождении двух партнёров; пара экспортёров тканей в Литву, которых он встречал на приёме. Коваль заметил их стол, подошёл с улыбкой и пожал руки обоим.
— Господин Рейнольдс, рад видеть. Ваш контракт на временный склад в Праге готов — бумаги у меня, подпишем на днях в офисе. А это господин Гурский? Знакомы по сейму.
Гурский встал, пожал руку.
— Михал, давно не виделись. Как банк? Кредиты на импорт идут?
Они поговорили минуту о ставках и о залогах под контракты. Коваль ушёл к своему столу, где его ждали с вином, а Гурский продолжил:
— Хорошие связи у вас уже есть. Бизнес в Варшаве строится на людях — один рекомендует другого.
Рябинин согласился, доедая десерт.
— Именно. А если нужен офис в центре — для встреч и хранения каталогов?
— Помогу найти. Есть здание на Маршалковской — аренда разумная, комнаты с мебелью.
Они заказали чай, чтобы завершить вечер: он был в большом серебряном чайнике с ситечком для заварки, с отдельными чашками фарфоровыми, с золотой каёмкой по краю, лимоном нарезанным дольками на блюдце и сахаром в кубиках с щипцами. Официант налил кипяток, пар поднялся столбиком. Рябинин добавил дольку лимона, размешал ложкой.
— Чай крепкий, как люблю. С польским акцентом — тут больше заварки.
Гурский размешал два кубика сахара.
— Мы предпочитаем так. А экономика сейчас на подъёме — фабрики работают в две смены, экспорт растёт.
Они коснулись цен на сырьё: Рябинин упомянул египетский хлопок по текущим котировкам, Гурский — поставки из Индии через посредников.
— Конкуренция есть, но ниша для качественной шерсти открыта.
Время приближалось к десяти: зал был почти полон, официанты сновали с подносами, неся новые тарелки — бигос в горшочках, пироги с мясом. Рябинин отметил, как Гурский обменивается короткими кивками с другими гостями — сеть связей была видна в мелочах. Они поговорили о жилье в Варшаве: аренда квартир растёт, но для бизнеса всё равно было выгодно снимать помещение в центре. Гурский сказал:
— Если будете расширяться — подскажу агентство, которое поможет найти помещение.
Они допили чай, и официанты убрали тарелки. Гурский посмотрел на карманные часы.
— Пора домой. Семья ждёт. Рад знакомству и приятной беседе.
Они обменялись визитками: у Гурского она была с гербом сейма и адресом кабинета, у Рябинина с манчестерским адресом фирмы. Рябинин подозвал официанта и оплатил счёт. Они встали и пожали руки ещё раз. Гурский сказал:
— До свидания. Звоните, если будут вопросы по ярмарке или чему-то ещё. Увидимся на павильоне.
Гурский надел плащ и пошёл к двери, где его ждала машина с шофёром. Рябинин задержался на минуту, собрал футляр и вышел на улицу. Ночь была тихой, с запахом выпечки из ближайшей пекарни, где пекари уже месили тесто для утренних булок. Он пошёл пешком к отелю, идя по тротуару, освещённому фонарями, обдумывая новые контакты и возможности, которые открывала эта случайная, но плодотворная встреча.
Глава 10
Середина сентября в Берлине выдалась особенно приятной: температура держалась около двадцати градусов, солнце днём заливало улицы мягким золотым светом, а вечерами лёгкий ветерок приносил свежесть с Шпрее. Листья на липах вдоль Унтер-ден-Линден только начинали желтеть по краям, но ещё сохраняли летнюю зелень. Мария Лебедева, известная здесь как Хельга Шварц, тщательно подготовилась к встрече. Она выбрала платье из лёгкого кремового шифона с короткими рукавами и вырезом лодочкой, подчёркнутое узкой атласной лентой цвета слоновой кости на талии. Ткань мягко облегала фигуру, не сковывая движений, и идеально подходила для тёплого вечера. Поверх платья она накинула тонкий шерстяной жакет того же оттенка, чтобы защититься от вечерней прохлады. Тёмные волосы лежали свободными волнами на плечах, слегка подхваченные с одной стороны серебряной заколкой с жемчужиной. Скромные жемчужные серьги и тонкая цепочка на шее завершали образ — элегантный, но не кричащий, подходящий для дорогого ресторана в центре столицы.