— Работа как всегда: бумаги, звонки, встречи, — сказала она. — Но сегодня выдался тихий день. Даже кофе с коллегами пили без спешки.
Официант принёс закуски: тонко нарезанную пармскую ветчину, уложенную веером на фарфоровой тарелке, с ломтиками спелой дыни; свежий багет с хрустящей корочкой и сливочным маслом в серебряной маслёнке; оливки каламата в маленькой вазочке; салат из рукколы с ломтиками пармезана и бальзамическим кремом. Мария взяла кусочек дыни с ветчиной — сладость фрукта идеально сочеталась с солёностью мяса.
— А как дела в Вермахте? — спросила она, переводя разговор на интересующую тему. — С тех пор, как Геринг взял на себя больше власти в вооружённых силах, наверняка многое меняется. Ты упоминал в прошлый раз о каких-то сдвигах.
Манштейн кивнул, отрезая кусочек хлеба и намазывая его маслом.
— Меняется, но пока не так радикально, как все ожидали, Хельга. Геринг любит громкие заявления на митингах — обещает золотые горы, новые дивизии, современное вооружение. Но на практике армия остаётся под контролем старых кадров, тех, кто прошёл ещё Великую войну или академии в Веймаре. Изменений мало: пара новых инструкций по снабжению, реорганизация некоторых отделов в штабах. Например, теперь отчёты по логистике нужно дублировать в его министерство. Но все ждут настоящих перетрясок. Геринг не из тех, кто довольствуется вторыми ролями. Его люди начинают просачиваться в структуру — офицеры из его ближайшего окружения занимают посты в планировании, в кадрах, в финансовых отделах. Сегодня один назначен на должность в Берлине, завтра другой в Мюнхене. Постепенно армия будет заполняться людьми Геринга. Это как река, которая медленно разливается: сначала ручеёк, потом поток.
Мария отложила вилку, глядя на него с интересом. За окном по бульвару проезжали автомобили, фары мелькали в сумерках, а пешеходы спешили по делам.
— Просачиваться в планирование и кадры? — переспросила она. — Звучит серьёзно. А как это влияет на вас, на генералов и полевых командиров? Не мешает ли повседневной работе?
Манштейн усмехнулся, запивая шампанским.
— Мешает, конечно. Его люди лояльны прежде всего ему лично, а не традициям Вермахта или присяге. Они приносят новые идеи — о координации родов войск, о приоритетах в бюджете, — но и новые проблемы. Армия всегда была консервативной организацией с чёткой иерархией, выстроенной десятилетиями. А теперь в неё вливают амбициозных карьеристов, которые думают о личной выгоде. Пока это не критично: изменений мало, но слухи ходят по всем казармам и штабам. В Потсдаме на прошлой неделе один полковник из танковых войск жаловался за ужином, что его отчёт по новым моделям Panzer III вернули с требованием «согласовать с представителем Геринга». Смешно, но показательно. Офицеры обсуждают это в курилках, за картами в офицерских собраниях. Никто не знает, кто останется на своём посту через год, кто уйдёт в отставку или будет переведён на второстепенные должности.
Они заказали основное блюдо. Официант подошёл с блокнотом, и Мария выбрала филе морского окуня, запечённое с лимонным соусом, подаваемое со шпинатом на пару, молодым картофелем в травах и соусом из белого вина. Манштейн остановился на ростбифе средней прожарки с грибным рагу из шампиньонов и белых грибов, жареной спаржей и картофельным пюре с трюфельным маслом. Пока ждали еду, разговор продолжился. Мария описала свой маршрут на работу: трамвай по Фридрихштрассе, где витрины магазинов уже украшены осенними коллекциями — пальто из шерсти, шляпки с перьями, кожаные перчатки. Она упомянула, как видела плакаты с портретом Геринга на фоне фабрик и заводов, с лозунгами о мощи рейха.
— Он везде сейчас, — сказала она. — На радио каждое утро, в «Фолькишер беобахтер» на первой полосе. А в армии это ощущается сильнее?
Манштейн кивнул, когда официант принёс блюда на больших фарфоровых тарелках с золотой каймой.
— Ощущается, Хельга. Его портреты висят всюду, его приказы приходят по форме с личной печатью. Но пока изменений мало — рутина продолжается. Учения, инспекции, отчёты. Перетряски ждут все: когда Геринг решит перестроить структуру под себя, поставить своих на все ключевые посты. В разведке тоже появляются новые лица. Офицеры старой школы боятся, что традиции уйдут, что армия превратится в придаток его амбиций.
Мария попробовала рыбу — филе было нежным, корочка хрустящей, соус добавлял лёгкую кислинку. Она отрезала кусочек картофеля, запивая рислингом из долины Мозеля — лёгким вином, с фруктовыми нотками.