— А будущее Вермахта при таком раскладе? — спросила она, вытирая губы салфеткой. — Через год-два, с Герингом во главе, армия станет сильнее или, наоборот, разобщённой из-за этих назначенцев?
Манштейн отложил нож и вилку на минуту, глядя в окно, где Унтер-ден-Линден оживала вечерними огнями. Фонари отражались в лужах после недавнего дождя, автомобили сигналили, проезжая мимо.
— Будущее туманное, Хельга. Геринг — человек амбициозный, но не стратег в полном смысле. Он любит парады на площадях, охоту в своих угодьях, коллекционирование картин и охотничьих трофеев. Армия для него — инструмент блеска, а не основа мощи. Нуждается она в чём-то большем: в единстве, в профессионализме. И честно говоря, он плохой человек, как и Гитлер. Геринг тратит рейхсмарки на виллы в Каринхалле, на бриллианты для жены, пока дивизии ждут новых орудий и обмундирования. Германии нужен другой лидер. Кто-то прагматичный, кто ставит страну выше личных прихотей. Солдат с опытом, понимающий баланс сил.
Мария кивнула медленно, пробуя шпинат — свежий, с лёгким масляным вкусом.
— Другой лидер, — повторила она тихо. — Это смелые слова за ужином в «Адлоне», Эрих. Но ты прав: власть — не только в речах и плакатах. Кто мог бы им стать? В Вермахте много достойных генералов, но не все готовы к такой роли.
Манштейн продолжил есть ростбиф — мясо было сочным, рагу ароматным от грибов.
— Смелые или нет, но необходимые. Геринг заполнит армию своими людьми, и это ослабит нас изнутри. Без его фаворитов в штабах, без их интриг, Вермахт был бы сплочённее, эффективнее. Но пока мы терпим: изменений мало, перетряски только на горизонте. Все ждут, когда он сделает решительный шаг — реорганизует командование, введёт новые уставы. Тогда и проявится, кто с ним, кто против. Армия должна быть готова к единству. Нужен лидер из наших рядов, уважаемый всеми. Не политик вроде него, а настоящий солдат. Кто-то вроде Людвига Бека — он видит стратегическую картину, знает экономику, политику. Армия ему доверяет полностью.
Они доели основное блюдо, и официант унёс тарелки, предложив десертное меню. Ужин был в полном разгаре: струнный квартет перешёл к «Голубому Дунаю», и несколько пар вышли танцевать — дамы в платьях с пышными юбками кружились, каблуки стучали по паркету. За соседним столиком группа промышленников обсуждала поставки угля из Силезии, другой столик занимали дипломаты с женами, потягивающие коньяк. Мария заказала яблочный штрудель с ванильным кремом, шариком ванильного мороженого и карамельным соусом; Манштейн — двойной эспрессо с ликёром «Куантро» и плиткой горького шоколада.
Десерт принесли быстро: штрудель был горячим, корочка хрустящей, начинка из яблок с корицей и изюмом — сочной, крем воздушным, мороженое медленно таяло.
— Ты упомянул Бека, — сказала Мария, отрезая кусочек штруделя. — Он ведь всегда подчёркивал верность присяге. Согласится ли он на лидерство в случае… перемен? Это большая ответственность.
Манштейн размешал сахар в эспрессо, отпивая ликёр.
— Бек верен долгу, а не слепому подчинению. Он видит ошибки — в темпах перевооружения, в внешней политике. Недавно говорил с Клюге: он обеспокоен рисками, экономическим давлением. Если обстоятельства потребуют, он не отступит. Он стратег, думает на годы вперёд. Без Геринга и его свиты армия была бы чище, сильнее. Его люди приносят коррупцию — контракты на поставки идут через их фирмы, бюджеты раздуваются.
Разговор плавно перешёл на личные темы, чтобы дать передышку. Манштейн спросил о «семье» Хельги в Мюнхене — она придумала историю о письме от матери с рецептом баварского яблочного пирога и новостями о соседях. Мария в ответ поинтересовалась его детьми: старший сын, Отто, учится в кадетском корпусе в Лихтерфельде, отрабатывает строевой шаг и фехтование; младшая дочь, Гизела, обожает лошадей и недавно выиграла детский конкурс по верховой езде в Потсдаме.
— Представь, Хельга, — сказал он с улыбкой, — мы поехали в леса вокруг Ванзее. Тропинки узкие, между соснами, воздух свежий, полный хвои. Гизела скакала впереди, смеялась, когда лошадь переступала через корни. Я еле поспевал. Она растёт смелой, как ты.
Мария рассмеялась, допивая кофе, который заказала к десерту.
— Смелость — полезное качество, но в наши времена нужна и осторожность. Ты говоришь, изменений мало, но перетряски близко. Что будет с офицерами вроде тебя? Останетесь ли на постах?
— Выживем и адаптируемся, — ответил Манштейн. — Армия — это не один человек, а система. Геринг может назначить своих в Берлине, но полевые командиры, дивизии в гарнизонах — это наша основа.