— Спасибо, Мураками, рад тебя видеть в добром здравии. Не ожидал такого поворота с должностью так быстро, но работа есть работа, и кто-то должен её делать. Исикава ушёл внезапно, а я оказался подходящим кандидатом — не вызывал вопросов у новых людей. А ты? Всё в аппарате у Хироты-сан? Садись удобнее, пей. Саке сегодня отличное, Танака-сан подогрел идеально, и закуски свежие. Я уже начал без тебя, но тут на двоих хватит.
Хироши взял чашку обеими руками, поднёс к носу, вдохнул аромат — чистый, рисовый, с тёплыми нотками, — и отпил первый глоток. Саке скользнуло по языку мягко, как шёлк, раскрываясь слоями: сначала сладость от риса, потом лёгкая ферментация, которая оставила приятное тепло в горле, распространившееся по груди и животу, снимая усталость от долгого дня в офисе с бумагами и встречами. Он поставил чашку на стол, вытер губы бумажной салфеткой из стопки на подносе и махнул рукой Танаке, который уже подходил, предугадывая заказ.
— Танака-сан, добрый вечер! Для нас двоих ещё закусок, побольше и разнообразнее! Большую порцию темпура — креветки крупные, если есть, баклажаны ломтиками, сладкий картофель кружками, может, грибы шиитаке тоже. Всё свежее, в горячем масле. И якитори — куриные шашлычки с луком-пореем, говядину если есть, штук двадцать. Сашими обязательно — тунец, лосось, может, желтохвост если свежий. И ещё один кувшин саке, подогретый, такого же качества. И миски для риса.
Танака кивнул несколько раз, улыбаясь — он знал этих двоих уже годы, — и ушёл за стойку выполнять заказ, где уже слышалось шипение масла в котле.
Хироши повернулся к Кэндзи, беря палочки и пробуя маринованные овощи с общей миски — он взял кружок редьки дайкон, толстый и белый, хрустнул громко, вкус был острым от уксуса, с глубиной сои и лёгкой сладостью, которая идеально сочеталась с саке.
— Да, всё в аппарате премьера Хироты-сан, — ответил он, жуя и проглатывая еду. — Бумаг горы, встречи с утра до вечера, протоколы всё время приходится писать, да расписания согласовывать. Хирота-сан занят по горло — внутренние дела, экономика, переговоры с министерствами. Но ходят слухи, и вполне серьёзные, что меня скоро повысят. Может, стану старшим секретарём в его личном кабинете, или переведут в отдел внешних связей, где больше дипломатии. Ценят тех, кто работает тихо, без лишних слов, и допоздна остаётся. А ты? Расскажи подробнее о газете теперь, когда ты главный. Это же империя настоящая под твоим началом — журналисты, типография, читатели. Что печатаете в эти дни? Я видел последний номер — статья о рынке в Цукидзи была отличная, с описанием рыбы, аж слюнки потекли.
Кэндзи взял кусочек рыбы на гриле с тарелки, откусил — мякоть была сочной, розовой, терияки добавлял сладости и глубины, корочка хрустела приятно между зубами, сок капнул на тарелку. Он запил пятой чашкой саке — первый кувшин опустошался очень быстро.
— Империя маленькая, но зато своя, и я ею доволен. Молодые журналисты приносят черновики, я правлю, добавляю детали, чтобы текст ожил. Сейчас всё нейтральное, о жизни Токио. Читатели пишут письма с благодарностями — одна учительница хвалила статью о детях, другая домохозяйка — о рецептах. Это приносит радость, Мураками. Лучше писать о таком, чем лезть в опасные темы.
Танака принёс заказ на двух больших подносах, расставляя тарелки по столу аккуратно, чтобы всё поместилось: огромную тарелку темпура, ещё дымящуюся, где были крупные креветки в тонком панцире, но очищенные от жилок, в хрустящем тесте золотистого цвета, пузырящемся от горячего масла, с паром, несущим аромат кунжутного семени и овощей; толстые ломтики баклажана, мягкие и впитавшие масло; кружки сладкого картофеля; шляпки грибов шиитаке, мясистые и ароматные; соус для макания в маленькой пиале — густой, тёмный, с тёртым дайконом, который добавлял свежести и хруста. Рядом — большая миска якитори: больше двадцати шашлычков на бамбуковых палочках, куриное мясо нарезано ровными кубиками, чередующимися с кусочками лука-порея, маринад из сои.
Сашими на отдельной охлаждённой тарелке из фарфора: тонкие, почти прозрачные ломтики тунца, ярко-красные и жирные, с мраморными прожилками; лосось оранжевый, блестящий от свежести, нарезанный под углом; несколько кусочков желтохвоста, белого и нежного; всё с маленькой кучкой зелёного васаби, свеженатёртого, острого; пиалой соевого соуса и горкой тёртого дайкона, белого и хрустящего. Второй кувшин саке — такой же тёплый, ароматный, с паром поднимающимся из горлышка.