Сергей сжал кулак, пробежав глазами шифровку. Он знал из истории, что Кирова убили как раз в 34-м, но он уже спас Надежду и должен был спасти и Кирова.
— Николай, это удар по партии. Гибель Кирова будет означать анархию. Что в нашей стране так просто можно убивать высоких партийных лидеров. Усиль охрану не только Кирова, но и других членов ЦК: Кагановича, Жданова, Ворошилова, Молотова. Больше охранных постов на всех объектах, проверки каждые 12 часов, шифры меняй каждые два дня, даже лучше ежедневно. Также, допроси всех задержанных: кто знает график Кирова, кто встречался с Вебером, кто что болтает. Найди Григорьева, проверь его связи со всеми. Узнай все про родственников, друзей, про все его контакты. Усиль контроль портов, вокзалов, дорог в Ленинграде, проверь сотрудников Смольного: все их контакты. Узнай по ленинградской оппозиции. Кто еще остался. Кто хочет сместить Кирова. Если оппозиция еще есть, то найди их лидеров — троцкистов, бухаринцев, всех, кого угодно. Доложи мне как выполнишь. И смотри, никаких утечек, иначе паника развалит партию.
— Иосиф Виссарионович, — добавил Ежов, — Вебер может быть связан с польским офицером, которого видели в порту. ОГПУ перехватило его шифровку: он упомянул «операцию в Смольном» и «высокую цель». Это подтверждает то, что готовилось покушение. Я запросил данные о предполагаемых польских агентах в Ленинграде, проверил судовые документы. Я предлагаю арестовать ещё 10 человек в Смольном, связанных с Зайцевым, и усилить охрану Кирова на разных объектах до 20 человек.
Сергей кивнул.
— Я еще хотел тебе сказать, что надо проверить военных. Проверь Егорова, но без лишнего шума — нам нужны улики. По делу Кирова, расширь проверку Смольного, проверить всех сотрудников, включая их родственников. Перехватывай все шифровки, но особенно удели повышенное внимание шифровкам из Варшавы и Берлина. Доложи мне результаты через 24 часа.
Ежов вышел из кабинета быстрым шагом. Сергей знал: заговор против Кирова — это не просто мнимая угроза, а сигнал, что враги внутри и снаружи ближе, чем ему казалось. Немецкая разведка, оппозиция, коррупция в армии — всё сплеталось в одну сеть, и он должен был разрубить её, прежде чем последствия зайдут слишком далеко.
Сергей созвал военных в свой кабинет. На столе лежали указ о введении званий и погон, отчёты о коррупции, чертежи танков, данные о немецких планах на новые 1000 танков к 1936 году. Климент Ворошилов, Александр Егоров и Михаил Тухачевский сидели, напротив.
Валютный кризис и коррупция подрывали армию, немцы опережали в развитии армии и техники, а внутренние споры тормозили реформы.
— Товарищи, мне не нравится сложившаяся ситуация, наша армия слаба. Немцы готовят выпустить новые 1000 танков, 700 самолётов, их флот, особенно подводный, усиливается. Мы теряем только 50 танков в год из-за брака и воровства.
Нам нужны глубокие реформы. Пора так же возвращаться к нормальному управлению и иерархии. Указ уже подписан: с ноября вводятся воинские звания и погоны. Нам также надо усилить дисциплину, без которой мы проиграем хорошо организованному сопернику.
Ворошилов раскрыл папку с отчётами.
— Иосиф Виссарионович, новая реформа и иерархия укрепят порядок, но многие командиры будут сопротивляться, называть это «возвратом к царизму».
Смею доложить, что коррупция подрывает многие армейские реформы: Ежов нашёл шесть проблемных складов в Смоленске, Харькове, Минске, Киеве, Одессе, Ростове — пропало 60 тонн топлива, 15 тысяч патронов, 30 ящиков запчастей для БТ-5. Подозреваю так же штаб Егорова, уж больно много у него воровства. Предлагаю проверить командиров его штаба.
Егоров возразил.
— Климент Ефремович, это клевета. Моя дивизия теряет танки из-за брака: Харьковский завод даёт 30 % дефекта, гусеницы рвутся, двигатели глохнут. Погоны? Солдаты не поймут этого, да и дело не в лычках. Нам нужно заняться действительно важными делами. Нам нужны патроны, топливо, деньги, инженеры. Коррупция не в моём штабе. Проверьте саботаж на заводах, а не меня.