— Почему вы мне это рассказываете?
— Потому что это неправильно. Япония не должна становиться младшим братом Америки. Мы — империя. У нас свой путь. Маньчжоу-Го — это не колония. Это тысячи японских семей, которые там живут. Если мы уйдём — там начнётся резня. Китайцы не простят. Американцы — тем более. Они хотят нас ослабить. Сделать зависимыми. А вторая группа — она не даст этому случиться. Но цена будет высокой. Кровь на улицах. Может, даже гражданская война.
— И что вы хотите от меня?
— Напишите. Не всё. Не сразу. Начните с намёков. С вопросов. Пусть люди думают. Пусть знают, что есть выбор. Что не всё так просто, как говорит премьер-министр. Покажите обе стороны.
— Если я напишу, меня закроют. Или ещё хуже.
— Вы — главный редактор. Вас не закроют. Вас попросят разъяснить ситуацию. А вы скажете: «Мы просто задаём вопросы. Как и просили на приёме — конструктивно». Я дам вам доказательства. Не все. Но достаточно. Фотографии. Копии. Через неделю. Встретимся здесь же.
Кэндзи посмотрел в окно. Снег падал густыми хлопьями.
— А если я откажусь?
— Тогда это сделает кто-то другой. Но не из «Асахи». Из «Майнити». Или из «Нити-Нити». И тогда вы останетесь в стороне. А ваша газета — на обочине. Тираж упадёт. Читатели уйдут. Вы же знаете, как это работает.
— Вы угрожаете?
— Нет. Я предлагаю. Вы — главный редактор. У вас тираж. У вас влияние. Вы можете направить мысль в нужную сторону. Не кричать. Не обвинять. Просто задавать вопросы. Почему мы так спешим с Америкой? Что мы теряем в Маньчжурии? Кто выигрывает от сокращения армии? Люди начнут думать. А думать — это уже полдела. Это может склонить чашу весов.
Кэндзи откинулся на спинку стула.
— Допустим, я соглашусь. Что дальше?
— Через неделю я принесу фотографию. Рукопожатие. Премьер-министр и американский посланник. Дата их встречи была 15 декабря. И записку. Краткую. Содержание письма. Вы опубликуете намёк. В редакционной колонке. Без имён. Просто вопрос: «Куда ведёт нас внешняя политика?» С ссылкой на «надёжные источники в правительстве». Ничего больше. Первый шаг. Это разожжёт дискуссию. Другие газеты подхватят. Армия увидит, что народ не спит. Премьер-министр задумается.
— А если меня вызовут в министерство?
— Скажите правду. Что получили информацию. Что проверили. Что это вопросы, а не обвинения. Они не тронут «Асахи». Пока. Вы — слишком большая газета. Слишком много читателей. Слишком много связей. А если тронут — это только подтвердит ваши вопросы.
— А вы? Почему рискуете?
Мужчина впервые улыбнулся. Но без радости.
— У меня сын в армии. В Маньчжурии. Он пошёл туда добровольцем — верит в империю, в великую Японию. Если мы уйдём по-тихому, сдав всё американцам, — это сломает его. Он увидит, как всё, за что дрался, отдадут без боя. Многие солдаты такие. Они не простят. Поднимут мятеж. И мой сын будет в первых рядах. Я не хочу, чтобы он умер за это. Или чтобы он стал предателем в своих глазах.
— Как я могу вам верить? Вы приходите, рассказываете сказки, просите публиковать. А доказательств нет.
— Доказательства будут. Через неделю. Но даже без них — подумайте сами. Зачем Америка вдруг стала такой доброй? Санкции душат нас уже год. Нефть, металл, машины — всё под запретом. А теперь — письма, улыбки, предложения. Это не дружба. Это капкан. Они хотят, чтобы мы открылись, а потом — ударят. Когда мы будем слабыми. А вторая группа — она видит это. Она готовит ответ. Не сейчас. Но скоро. И если пресса молчит — кровь прольётся зря.
— Допустим. А вторая группа? Что они планируют конкретно?
— Они ждут сигнала. Смотрят за каждым шагом премьер-министра. Если соглашение подпишут — они ударят. Не словами. Действиями. Армия не отдаст Маньчжурию. Не отдаст флот. Будет как в феврале. Только хуже. Потому что теперь они готовы. У них списки. Планы. Союзники в полиции. В бизнесе. Это не бунт — это контрреволюция. Чтобы спасти империю от тех, кто её продаёт.
— И вы хотите, чтобы пресса остановила это?
— Не остановила. Задержала. Дала время. Пусть люди увидят обе стороны. Пусть император увидит.
Кэндзи помолчал.
— Хорошо. Неделя. Если принесёте доказательства — подумаю, что делать с этим материалом. Если нет — забудем этот разговор.
— Договорились. Через неделю. Здесь. В то же время.