Кэндзи начал злиться. Половина восьмого. Он представил мужчину, как тот спешит по переулку с портфелем под мышкой, оглядывается на каждый шорох, проверяет, нет ли слежки; или сидит в полицейском участке в Гиндзе, под лампой, отвечая на вопросы следователя; или лежит в больнице после «несчастного случая» — упал под трамвай, отравился газом; или просто струсил в последний момент, увидев чью-то тень за углом. Он допил чай. Восемь часов. Посетители редели постепенно: рабочие допили саке, громко попрощались с хозяином; студент собрал книги в потрёпанную сумку и ушёл; торговцы пересчитали последние иены, спрятали бумажники и вышли. Забегаловка пустела. Остались только Кэндзи, хозяин и один пожилой посетитель в углу, дремавший над чашкой. Кэндзи смотрел в окно: снег падал крупными хлопьями, покрывая следы на тротуаре, фонари отбрасывали жёлтые круги на белое полотно. Восемь пятнадцать. Он понял: мужчина не придёт. Доказательств не будет. Либо струсил. Либо его убрали. Либо вся история — выдумка, провокация, чтобы узнать реакцию прессы.
Кэндзи оставил монеты на столе — достаточную сумму за чай и лапшу. Медленно встал и надел пальто. Хозяин кивнул:
— Спасибо, господин. Заходите ещё, саке свежее подвезли.
— Обязательно, — ответил Кэндзи коротко.
На улице было холодно. Кэндзи пошёл пешком, не вызывая рикшу — хотел проветрить голову, подумать на ходу. Мысли путались. Мужчина не пришёл. Доказательств нет. Значит, либо он струсил в последний момент, либо его убрали профессионально, как уже было в своё время с агентом Кэмпэйтай. Либо вся история от начала до конца — выдумка, чтобы проверить, как отреагирует главный редактор «Асахи». Но зачем? Чтобы дискредитировать газету? Чтобы оправдать слежку? Кэндзи свернул в боковой переулок, узкий, между старыми деревянными домами с бумажными фонарями у входа, чтобы сократить путь к дому.
И тут он услышал знакомый голос, громкий, с лёгким акцентом из Кансаи:
— Ямада-сан! Кэндзи Ямада! Не ожидал встретить тебя здесь! Мир тесен!
Кэндзи обернулся. К нему быстро подходил Сигэру Кобаяси, его старый знакомый, военный, с которым они не виделись лет пять. Теперь он был уже подполковником императорской армии, служил в Токио, в Генеральном штабе, в отделе планирования операций на континенте. Высокий, широкоплечий, в военной форме с начищенными пуговицами и погонами. Несмотря на мороз, он держал фуражку под мышкой, а его лицо раскраснелось от холода, а возможно, от выпитого.
— Кобаяси! Сигэру Кобаяси! — Кэндзи пожал протянутую руку. — Действительно, мир тесен. Что ты здесь делаешь в такой час? Совещание в министерстве?
— Только что закончилось, — ответил Кобаяси, отряхивая снег с плеч. — В здании на Нагата-тё, с генералами из Генштаба и адмиралами флота. Обсуждали поставки, учения, Маньчжурию. А ты? Дела газетные или личные?
Кэндзи кивнул, скрывая разочарование от несостоявшейся встречи.
— Было дело в Гиндзе, закончил поздно. Идём, выпьем саке, согреемся. Давно не болтали по-настоящему. Помнишь, как раньше спорили до утра о будущем Японии?
Кобаяси рассмеялся громко, хлопнул Кэндзи по плечу так, что тот чуть пошатнулся.
— Помню, конечно! Ты всегда был за «мир и торговлю», а я — за «меч и экспансию». Ничего не изменилось? Идём, знаю место недалеко — «Сакура», маленькая забегаловка, но саке там отличное, тёплое, и хозяин много не болтает. Нам как раз по пути.
«Сакура» оказалась уютной, с деревянными стенами, покрытыми лаком, бумажными фонарями с иероглифами «счастье» и «долголетие», низкими столиками на татами и жаровней в центре зала. Внутри было тепло и почти пусто: за стойкой хозяин в кимоно раскладывал закуски на маленьких тарелочках, у окна сидел один пожилой торговец, потягивая зелёный чай и читая газету, в дальнем углу компания из трёх человек — два бизнесмена и женщина в кимоно — тихо разговаривали о поставках шелка. Кэндзи и Кобаяси сняли обувь, прошли к столику у окна и сели на подушки. Кобаяси сказал хозяину заведения:
— Две большие бутылки саке, тёплого! Жареную рыбу на гриле — дораду, если есть. Маринованные огурцы, редьку, грибы. Рис с грибами шиитаке. Кальмаров в соусе. Тофу жареный. И побольше!
Хозяин кивнул, принёс саке в керамических бутылках и разлил в маленькие чашки. Кэндзи и Кобаяси чокнулись.