— За старых друзей и за Японию! — сказал Кобаяси.
— И за здоровье! — ответил Кэндзи.
Саке обожгло горло и разлилось теплом по телу. Кэндзи расслабился впервые за неделю.
— Ну, рассказывай подробно, — начал Кобаяси, наливая вторую чашку. — Как газета? «Асахи Симбун» всё ещё лидер? Тираж держится? Конкуренция с «Майнити» не даёт спать по ночам? Я иногда читаю ваши редакционные колонки — написано остро, но осторожно, как всегда.
Кэндзи отпил и кивнул.
— Тираж держится стабильно. Репортёры молодые, амбициозные, материалы хорошие. Конкуренция жёсткая: «Майнити» берёт сенсациями, мы — анализом. А ты? Вижу, сильно продвинулся по службе. Генштаб — это серьёзно. Планы, карты, учения с утра до ночи?
Кобаяси налил третью и закурил сигарету «Голден Бат».
— Серьёзно, Кэндзи, серьёзнее некуда. Бумаг, правда, горы: планы операций в Маньчжурии, на границе с СССР, учения с флотом в Жёлтом море.
Хозяин принёс закуски. Кэндзи взял кусок рыбы палочками.
— Слушай, Кобаяси, а что в Генштабе сейчас говорят о Маньчжурии? Всё под контролем? Китайцы не давят сильнее? Партизаны, коммунисты?
Кобаяси отпил саке.
— Давят, конечно, как всегда. Нападают в горах, партизаны Мао совершают диверсии на железных дорогах. Но Квантунская армия держит свои позиции крепко.
Кэндзи пожал плечами и налил себе саке.
— Говорят, правительство думает о выводе войск из Маньчжурии. Они за мир с Америкой и за снятие санкций.
Кобаяси фыркнул громко и поставил чашку.
— Вывод войск? Полный бред! Это предательство чистой воды. Маньчжоу-Го — наша земля, завоёванная кровью. Тысячи японских семей там живут, пашут, строят. Отдать — значит потерять всё, что строили. Санкции? Да, душат. Но это временно. Мы найдём нефть на юге — Индонезия, Малайя, Борнео. Там ресурсы, которые нам нужны. Армия готовит планы. Если Хирота задумает какое-то соглашение с Рузвельтом — мы ему не позволим. И это не будет переворотом. Это будет спасение империи.
Кэндзи кивнул молча и взял кальмара.
— А премьер-министр Хирота, что помимо слухов, думаешь о нём? Удержится он у власти? Или армия недовольна его курсом?
Кобаяси откинулся назад и закурил сигарету.
— Недовольна, Кэндзи, очень недовольна. Хирота слаб. Хочет мира с Рузвельтом любой ценой — открыть рынки, сократить флот, урезать армию. Это будет конец империи, если мы ему позволим так действовать. Мы в Генштабе видим ясно: американцы давят санкциями, чтобы сломать нас экономически, а потом диктовать условия. Хирота готов сдаться, стать младшим братом. Но армия ударит первой, если нужно.
Они пили дальше. Саке пилось легко, бутылки быстро пустели. Закуски убывали: рис с грибами исчезал, тофу съедали кусок за куском. Кэндзи рассказал о работе подробно: о тиражах, о конкуренции с «Майнити Симбун», о новых репортёрах из Киото, о письмах читателей, жалующихся на цены, безработицу, санкции.
— Народ устал, Сигэру, — говорил он, наливая ещё саке. — Рис по двадцать сэнов за го, уголь не достать, заводы стоят. Забастовки каждую неделю.
Кобаяси налил себе тоже.
— Устал? Расширимся на юг и нефть польётся рекой. Фабрики заработают, работа будет для всех. Американцы думают, что мы слабы без их нефти. Это большая ошибка так о нас думать.
Кэндзи кивнул, отпил, но ничего не ответил на предложение. Он слушал, ел, пил, но держал рот на замке о своих делах.
Они пили допоздна. Забегаловка пустела. Торговец чаем ушёл. Компания в углу расплатилась и вышла. Хозяин дремал за стойкой. Кэндзи и Кобаяси вспоминали старые дни. Кэндзи чувствовал тепло в груди и лёгкое головокружение, но оставался собранным.
Они разбудили хозяина и расплатились. На улице мороз отрезвил их немного, но ноги всё равно заплетались. Кобаяси пошёл в сторону офицерского клуба, Кэндзи — к дому. В квартире он упал на футон, не раздеваясь, мысли путались. Мужчина не пришёл. Доказательств нет. Но Кобаяси подтвердил всё сам: раскол реален, соглашение существует, армия готовит ответ. Нужно решать срочно: публиковать намёки в газете? Или молчать и наблюдать?
Утро встретило его сильным похмельем. Голова раскалывалась. Кэндзи встал, умылся ледяной водой из крана, выпил крепкого чая. В редакции он сел за стол, открыл блокнот и написал:
«28 декабря 1936. Встреча в „У Мураками“ — источник не появился. Доказательств нет. По пути домой случайная встреча с Кобаяси Сигэру. Выпили в „Сакуре“ пять бутылок саке. Сам подтвердил: тайное соглашение Хироты с Рузвельтом реально, встреча планируется в марте 1937, условия — вывод из Маньчжоу-Го, сокращение армии, открытые рынки. Армия готовит организованный ответ.»