— Этап четвёртый — 1938–1940 годы. Происходит полное освобождение страны и возвращение императора в Аддис-Абебу. Может быть раньше, но сороковой год — это максимум. Точно не позже.
— Этап пятый — сразу после возвращения императора: подписание концессионного договора на семьдесят лет со всеми перечисленными правами.
Рузвельт выслушал до конца, задал ещё несколько уточняющих вопросов, на которые получил от Рокфеллера исчерпывающие ответы.
В 12:59 он постучал мундштуком по пепельнице и сказал:
— Хорошо. Даём зелёный свет. Заявление Госдепартамента — первого марта. Фонд объявляем в апреле. Миссия выходит в июле. На первоначальном этапе, пока мы не поймём, что всё идёт по плану, мне нужна полная тишина. Если пресса узнает раньше времени — я от всего откажусь.
Рокфеллер встал и поклонился.
— Я понимаю, господин президент. Никаких ненужных рисков. Всю ответственность я готов взять на себя.
Они пожали руки, глядя друг другу в глаза.
Рокфеллер вышел в 13:01.
Рузвельт остался один. Он ещё очень долго смотрел на карту, потом тихо сказал сам себе:
— Если всё получится — это будет окно в Африку на весь двадцатый век.
Глава 14
В большом зале заседаний Национального исполнительного комитета лейбористской партии свет горел уже почти четыре часа. Дверь была закрыта на два оборота ключа, телефоны отключены, секретари отосланы вниз. На столе лежали горы газет за последние шесть недель, отчёты окружных организаций, карты избирательных округов, исписанные карандашами, и десятки пустых бутылок из-под «Гиннесса» и «Mackeson». Пепельницы были переполнены до краёв, а воздух был плотный от дыма «Woodbine» и «Senior Service».
За столом сидело семеро человек, которые через несколько месяцев могли стать правительством Его Величества.
В центре сидел лидер лейбористов Клемент Эттли. Он был без пиджака, в серой рубашке с закатанными рукавами, галстук его был сдвинут набок. Перед ним лежал свежий номер «Таймс» от сегодняшнего утра, развёрнутый на странице с передовицей «Кризис консервативного руководства: двадцать семь депутатов требуют отставки премьер-министра». Справа от него сидел Хью Далтон, расстегнувший жилет, с тяжёлой цепью часов, выложенной на стол. На коленях у него была папка с пометкой «Совершенно секретно — только для НИК». Слева — Герберт Моррисон, в синем костюме, но уже без галстука, воротник расстёгнут на две пуговицы. Перед ним лежали пятьдесят восемь страниц отчёта лондонской организации партии за январь — февраль текущего года. Напротив Эттли сидел Артур Гринвуд, в очках, протирающий стёкла носовым платком каждые пять минут. Рядом с ним — Стаффорд Криппс, в чёрном костюме и чёрном галстуке, как всегда похожий на строгого священника; перед ним лежал новый вариант манифеста на сорока двух страницах. По правую руку от Криппса — Эллен Уилкинсон, маленькая, рыжая, в тёмно-зелёном платье с белым воротником; перед ней лежали отчёты женских секций и кооперативов. В торце стола сидел Эрнест Бевин, самый крупный из всех, в твидовом пиджаке. Его галстук был развязан, рукава засучены до локтей, а четвёртый стакан пива был наполовину пуст.
Эттли постучал карандашом по столу и начал заседание без предисловий.
— Товарищи, мы собрались не для того, чтобы обсуждать, будут ли досрочные выборы. Они будут. Вопрос только — когда именно и с каким результатом для нас. За последние шесть недель Болдуин сделал всё, что мог, чтобы удержаться: объявил заказы на двадцать пять миллионов, ввёл тарифы на японский импорт, отправил ноту в Берлин, начал аресты организаторов январских митингов, даже встретился с королём дважды за неделю. Казалось бы — перехватил инициативу. Но мы видим обратное. Сегодня утром двадцать семь депутатов-консерваторов от промышленных округов — Йоркшира, Ланкашира, Мидлендса — подписали открытое письмо с требованием немедленной отставки премьер-министра и передачи власти «национальному правительству во главе с мистером Черчиллем». Среди подписантов — сэр Генри Кейзмент, лорд Дерби, сэр Уильям Уир-младший и ещё два десятка человек, которые ещё в декабре клялись в верности Болдуину. Это уже не раскол — это распад. Чемберлен вчера вечером был у короля без Болдуина. Иден — позавчера. Король, по информации наших друзей в Букингемском дворце, уже спрашивал лидеров оппозиции, готовы ли мы сформировать правительство в случае роспуска парламента. Мы должны быть готовы взять власть в мае — июне 1937 года с абсолютным большинством. И мы возьмём её.