В 17:35 чёрный Rolls-Royce Phantom III Идена подъехал к Даунинг-стрит, 10. Фотографы и кинооператоры выстроились в три ряда. Вспышки магниевых ламп осветили весь фасад дома. Иден вышел, поднялся на три ступени и прочитал заявление, написанное им самим заранее, ещё 13 марта:
«Я принимаю эту высокую должность в момент серьёзных испытаний для нашей страны и империи. Моя задача — объединить нацию, защитить наши интересы за рубежом и обеспечить процветание британского народа дома. Завтра я представлю его величеству состав нового кабинета и выступлю в Палате общин с программой действий правительства».
В 18:15 в редакциях уже верстали первые полосы:
«Дейли Мейл» — восемь колонок жирным: «ИДЕН — НОВЫЙ ПРЕМЬЕР!» «Дейли Экспресс» — «МОЛОДОЙ ЛЕВ В ДАУНИНГ-СТРИТ 10!» «Файненшл Таймс» — «СМЕНА У РУЛЯ: ИДЕН ПОЛУЧАЕТ ПОЛНУЮ ПОДДЕРЖКУ СИТИ, СЕВЕРА И ПРОМЫШЛЕННИКОВ» «Морнинг Пост» — «КОНСЕРВАТОРЫ СПАСАЮТ ЕДИНСТВО: БОЛДУИН УХОДИТ ДОСТОЙНО» «Таймс» — сдержанно: «Передача власти в соответствии с конституционной традицией».
В 19:20 Иден собрал в кабинете на Даунинг-стрит узкий круг из двенадцати человек. Список был окончательно утверждён к 4:40 утра:
Премьер-министр и первый лорд казначейства — Энтони Иден Канцлер казначейства, — Невилл Чемберлен Министр иностранных дел, — лорд Галифакс Министр внутренних дел, — сэр Джон Саймон Министр по координации обороны, — сэр Томас Инскип Министр авиации, — лорд Суинтон Первый лорд Адмиралтейства, — сэр Сэмюэл Хор Военный министр, — Лесли Хор-Белиша Министр труда, — Эрнест Браун Министр по делам доминионов, — Казначейство (младший министр) — Кингсли Вуд.
Главное решение приняли в первые пятнадцать минут: Уинстона Черчилля в кабинет не включать ни под каким предлогом. Иден лично написал ему письмо на бланке премьер-министра, которое было доставлено в Чартвелл курьером в 23:40:
«Дорогой Уинстон, в настоящий момент необходимо сохранить абсолютное единство партии. Любое действие, приводящее к расколу, было бы использовано оппозицией. Я глубоко ценю Ваш опыт и надеюсь на Вашу поддержку в этот переходный период…»
16 марта он впервые выступил в Палате общин как премьер-министр. Он объявил конкретные цифры:
75 миллионов фунтов на ускоренные заказы в течение 24 месяцев;
30-процентные тарифы на импорт автомобилей и стали с 1 мая 1937 года;
создание Министерства координации обороны с полномочиями выше всех трёх видов вооружённых сил;
расширение RAF на 35 новых эскадрилий в течение трёх лет;
строительство 12 аэродромов в метрополии и 8 в колониях.
Зал встретил его речь овацией. Даже часть лейбористов аплодировала стоя.
В Сити к закрытию биржи 16 марта рынок пошёл вверх: Vickers-Armstrongs +12,8 %, Morris Motors +11,1 %, Austin +10,4 %, ICI +9,7 %, United Steel +12,3 %, English Steel +13,9 %. Фунт стерлингов отыграл 2,6 % за 24 часа — это был лучший дневной результат с сентября 1931 года.
Вечером 16 марта в клубе «Карлтон» лорд Наффилд заказал шампанское для всего зала. В «Уайтс» лорд Кеттеринг поднял тост: «За молодого премьера и за то, что партия осталась у руля». В «Риформ» сэр Артур подписал чек на 50 000 фунтов в пользу центрального фонда партии — это был первый транш из обещанных 350 000.
17 марта «Таймс» вышла с передовицей «Конституционная мудрость и партийное единство». «Файненшл Таймс»: «Иден спас консервативную партию от самого серьёзного кризиса со времён 1922 года». «Морнинг Пост»: «Победа ответственности над амбициями».
Вечером 17 марта Энтони Иден стоял на балконе Даунинг-стрит, 10, рядом с Беатрис и махал рукой фотографам. Он улыбался — спокойно, уверенно, по-мальчишески. Газеты писали о «новой эре». Промышленники открывали шампанское. Депутаты северных округов звонили в свои комитеты: «Мы победили. Партия цела. Заказы идут. Черчилль остался на задней скамье».
15 марта 1937 года консерваторы сделали то, что казалось невозможным: убрали непопулярного лидера, избежали раскола, отодвинули риск досрочных выборов, сохранили власть и не пустили к рулю Уинстона Черчилля.
Они думали, что победили, не подозревая, что это лишь начало игры.
20 марта 1937 года, Варшава.
Рябинин вышел из «Бристоля» в 19:15. Серый кашемировый плащ был перекинут через руку, тёмно-синий костюм-тройка сидел на нём как влитой, жилет был светлее на два тона, галстук бордовый в серебряную нитку, а в петлице серебряный якорёк поблёскивал под вечерним солнцем. На ногах у него были лёгкие коричневые оксфорды, начищенные так, что в них, казалось, могло отражаться небо. Весна резко вступила в свои права: на тротуарах были лужи, а по Новому Свету уже разносился запах жареных каштанов и первых фиалок.