Молотов сделал короткую пометку карандашом на полях и перевернул страницу.
— Теперь по Герингу. Все источники — и берлинская резидентура, и люди внутри его аппарата — говорят одно и то же. Пьёт всё больше. Принимает кого угодно: английских корреспондентов, шведских банкиров, бельгийских фабрикантов, даже итальянских генералов. Окружение меняется каждые полгода: вчерашние адъютанты сегодня уже в новых мундирах собственного дизайна. Заказал себе новый трон — буквально трон — для приёмов в Каринхалле. Картины, статуи, охотничьи трофеи растут в геометрической прогрессии.
Сергей усмехнулся.
— Пусть заказывает. Чем глубже он утопает в этом карнавале, тем проще будет тем, кому он уже мешает. Многие только и ждут, чтобы занять его место. Чем больше в Германии будет соперничества между разными группировками, тем лучше.
Молотов закрыл папку.
— Значит, мы не вмешиваемся ни при каких обстоятельствах?
— Ни при каких. Вмешиваться сейчас — значит спугнуть всю стаю. Пусть британцы думают, что нашли в Берлине удобного партнёра. Пусть Геринг думает, что он великий дипломат. Пусть в Лондоне думают, что всё под контролем. Чем дальше они зайдут по этому пути, тем громче будет грохот, когда конструкция рухнет.
Молотов кивнул и поднялся. Он вышел.
Сергей остался один. Он подошёл к большому глобусу в углу кабинета, провёл пальцем по Европе — от Лондона до Москвы, от Ла-Манша до Урала.
Англосаксы — это не Геринг, не вся Германия и даже не вся Европа вместе взятая. Это особая порода. Двести лет они играют в одну игру: находят на континенте самого сильного, самого жадного и самого глупого, накачивают его деньгами, оружием, похвалой, направляют на того, кто им мешает, а потом, когда оба противника обескровят друг друга, входят «восстанавливать порядок» и диктуют условия на столетие вперёд.
Только в этот раз они выбрали не того противника. Он будет играть по-другому. И он знал, что обязан победить. По-другому и быть не могло.
11. Я — Товарищ Сталин 11
Глава 1
Кремль, 1 апреля 1937 года, 22:14.
В кабинете было тихо и тепло. За окнами ветер срывал с крыш последние пласты мокрого снега; капель стучала по подоконникам, где-то внизу, на площади, проехала поливальная машина, разбрызгивая воду по апрельской грязи. Лампы с зелёными абажурами горели ровно, отбрасывая два круга света на тёмно-зелёное сукно стола. Сергей сидел, чуть откинувшись в кресле, и перелистывал страницы, не особо вчитываясь: всё важное он уже знал наизусть.
Дверь открылась без стука. Вошёл Павел Анатольевич Судоплатов: в тёмном костюме, с тонким кожаным портфелем в руке. Он закрыл дверь, подошёл к столу и сел напротив, положив портфель рядом.
Сергей отложил папку и поднял глаза.
— Ну, Павел Анатольевич, что у вас сегодня? Есть что-то интересное?
Судоплатов открыл портфель, достал две тонкие папки и одну подвинул Сергею.
— Есть, Иосиф Виссарионович, и довольно неожиданное. Один наш источник в Берлине, тот, что сидит очень высоко, передал важную информацию. Абверу приказано полностью свернуть активность на восточном направлении. Никаких новых вербовок, никаких активных мероприятий, агентурные встречи — только в случае крайней необходимости. Всё замораживают на неопределённый срок.
Сергей взял папку, открыл её, пробежал глазами первые строки и положил обратно.
— Вот так сразу? А причина?
— Причина, Иосиф Виссарионович, в последних контактах Геринга с британцами. Он хочет показать Лондону полную благонадёжность и спокойствие. На деле просто выигрывает время, чтобы Иден и Галифакс окончательно уверились, что можно не вмешиваться в «вопросы немецкого меньшинства».
Сергей кивнул.
— Но ведь британцы уже неоднократно давали понять через посла Гендерсона и через Нейрата, что не станут вставать на пути, если Судеты отойдут к рейху тихо, с референдумом и без лишнего шума.
— Именно так, Иосиф Виссарионович. Тем не менее Геринг, похоже, решил перестраховаться. Некоторые источники говорят, что у него был очень длинный и закрытый разговор, причём не с Иденом и не с Галифаксом.
Сергей прищурился.
— А с кем же?
— С кем-то с американской стороны, Иосиф Виссарионович. Не обязательно лично с Рузвельтом, но это был кто-то из влиятельного вашингтонского круга точно. После этого разговора Геринг и отдал Канарису приказ притормозить всё на востоке.
Сергей медленно постучал пальцами по столу.
— То есть после беседы с американцами он решил пока не лезть ни в Судеты, ни в Польшу, ни куда-либо ещё?