Алан пожал плечами.
— Начнут. Уже начинают. У них SIM работает круглые сутки, особенно после того, как в марте караван с оружием для раса Сейума Мэнгэша прошёл прямо под носом у гарнизона в Макалле — а там было триста мулов, винтовки, пулемёты, даже два миномёта. Монтальто взбесился, головы полетели до полковников включительно. Но мы тоже не лыком шиты. Мы улучшаем нашу работу.
Они пошли дальше.
— Слушай, — сказал Алан, понизив голос почти до шёпота, — у вас точно ничего не просочилось по одному человеку? Итальянцы ищут молодого англичанина, говорит на амхарском и тигринья без акцента, высокий — футов шесть и два дюйма, светлые волосы, лет двадцать семь. Появился в прошлом году, потом пропал на полгода, теперь снова видели в районе Дэсэ, Комбольчи, даже в Аддис-Абебе на рынке Мэркато.
Джеймс почувствовал, как ладонь сжала горлышко бутылки чуть сильнее, чем обычно.
— Первый раз слышу.
— Может, и не ваш. Но если ваш — передай, чтобы был осторожнее. Итальянцы сейчас особенно злы. После того каравана они всех подозрительных в подвалы тянут, и не всегда выпускают.
Они дошли до конца аллеи, свернули к выходу на Найтсбридж. Алан бросил последний кусок хлеба в воду. Утки устроили настоящую битву — перья летели во все стороны.
— Мне пора, — сказал он, поправляя панаму. — В два у меня ланч с сэром Джоном Саймоном и заместителем постоянного секретаря по колониям. А ты передай своим наверх: если что-то серьёзное по Абиссинии всплывёт — сразу пусть обращаются к нам. Сейчас каждая бумажка на вес золота.
— Передам, — кивнул Джеймс.
Они пожали руки. Алан пошёл к метро, Джеймс остался стоять у ворот парка, глядя, как толпа движется по тротуару: женщины в цветастых платьях, мужчины без пиджаков, дети с мороженым, разносчик газет выкрикивает заголовки про матч Англия — Венгрия и про новую речь Идена в палате общин.
Он достал платок, вытер лоб и шею. Было очень жарко.
Значит, британцы снова входят в игру по-крупному. И если Алан прав, то скоро Москва потребует от него не просто сводки о передвижениях итальянских колонн, а имена новых консулов, маршруты «геологических экспедиций», списки агентов, даты прибытия, позывные радистов, адреса конспиративных квартир в Харэре и Джибути.
Он пошёл к метро. В вагоне было душно, люди обмахивались газетами, программами скачек и даже носовыми платками. Джеймс стоял у окна, глядя на проносящиеся дома, и думал о том, что двойная игра становится всё опаснее. Год назад он передавал планы бегства императора и маршруты караванов. Теперь готовится новый акт той же пьесы — только теперь ставки выше.
На станции «Виктория» он вышел, купил «Evening Standard» и пачку «Player’s», хотя курил редко.
В офисе он достал из ящика стола запечатанный конверт без подписи. Внутри — фотография и короткая записка: «Узнать. Срочно. К.»
На снимке был молодой человек в белой рубашке и широкополой шляпе, снятый издалека на базаре Мэркато. Лицо разглядеть было трудно, но рост, осанка, цвет волос — всё совпадало с описанием Алана. На обороте карандашом: «Аддис-Абеба, рынок Мэркато. Источник — агент SIM в фотографическом ателье».
Джеймс положил фото в папку и запер ящик на ключ. Потом достал чистый лист и начал писать отчёт для Кроу — медленно, аккуратно, добавляя детали, которые могли бы отвлечь внимание от главного и одновременно показать, что он «работает»:
«По поступившим из вторых рук данным (источник — перехваченная переписка итальянского консульства в Каире), итальянская контрразведка (SIM) активизировала поиск лица, предположительно британского подданного, действующего в районе Аддис-Абебы, Дэсэ, Комбольчи и северных провинций под видом торговца кофе или миссионера. Приметы: возраст около 25–30 лет, высокий рост (ок. 6 футов 2 дюйма), светлые волосы, свободно владеет амхарским, тигринья и, возможно, гээз. Последний раз замечен на рынке Мэркато в Аддис-Абебе. Генерал-майор Витторио ди Санголетто лично курирует операцию. Имеется фотография низкого качества (прилагается). Рекомендую запросить дополнительные данные через каирскую резидентуру и проверить, не совпадает ли лицо с кем-либо из сотрудников Колониального отдела или миссионерских обществ…»
Он писал ровно, аккуратно, не торопясь, добавляя лишние детали, лишние вопросы, лишние рекомендации — всё, чтобы отчёт выглядел объёмным и добросовестным. За окном всё ещё светило солнце, где-то в парке продолжали кормить уток, а в Восточной Африке, под тем же солнцем, но намного более жестоким, человек, которого знали только под оперативным псевдонимом «Лев», возможно, уже шёл по горной тропе, понимая, что итальянцы подобрались совсем близко.