Джеймс поставил точку, отложил ручку и посмотрел в окно. По улице шла девушка в жёлтом платье, похожая на ту, что была в лодке. Она смеялась, держа под руку молодого человека в рубашке с короткими рукавами. Они остановились у киоска с мороженым, и он купил ей вафельный рожок.
Он отвернулся. Впереди было ещё много работы.
Рассвет в Аддис-Абебе наступил внезапно, как всегда в высокогорье: сначала небо над горами Энтото стало серо-розовым, потом солнце выкатилось огромным медным диском и сразу ударило жаром. Генерал-майор Витторио ди Санголетто вышел из резиденции в шесть пятнадцать. На нём был лёгкий полевой китель цвета хаки. Пистолет «Беретта» в кобуре на поясе был его постоянным спутником.
Во дворе уже стояли два чёрных «Фиата-1100» и грузовик с тентом. Майор Руджери, худой, жилистый сицилиец с лицом, будто вырезанным из оливкового дерева, отдал честь.
— Всё готово, эксцеленца. Семь человек, как приказали. Все из старой бригады, проверенные в Данакиле.
Витторио кивнул и сел во второй автомобиль рядом с майором. Капитан Бьянки устроился впереди, рядом с водителем. Колонна тронулась без лишнего сопровождения — генерал не хотел, чтобы весь город знал, куда едет губернатор.
Дорога до площади Арба Лиджоч заняла меньше двадцати минут. По пути они миновали рынок, где уже разводили огонь под кофейными джабенами, проехали мимо мечети Анвар, чьи минареты отбрасывали длинные тени. Улицы были почти пусты: только женщины в белых нэтэлах несли на головах кувшины, да несколько ослов тянули телеги с дровами.
Грузовик остановился первым, перекрыв выезд с площади. Из кузова спрыгнули солдаты в штатском: рубашки были навыпуск, брюки заправлены в высокие ботинки, на головах фески или просто платки. У всех под одеждой — короткие «Беретты» и наручники. «Фиаты» встали по бокам узкого переулка, ведущего к лавке Тэкле Хайле.
Витторио вышел последним. Воздух уже прогрелся, пахло кофе и дымом от углей. Он поправил фуражку и пошёл вперёд. Майор Руджери шёл справа на полшага позади, Бьянки — слева. Остальные рассредоточились по площади.
Лавка Тэкле Хайле была небольшой, но добротной: стены из глины и камня, крыша крыта рифлёным железом, над входом деревянная вывеска с надписью амхарскими буквами и латинскими: «Täkle Haylä — Coffee, Honey, Spices». Дверь была приоткрыта, внутри горела керосиновая лампа, хотя света уже хватало и так.
Когда Витторио переступил порог, Тэкле Хайле стоял за прилавком и взвешивал мёд в глиняный горшок для старухи в чёрном платке. Увидев генерала в форме, он замер, ложка с мёдом застыла в воздухе. Старуха поспешно схватила горшок, сунула монету и выбежала.
Тэкле был невысок, плотен, с аккуратной бородкой и золотыми часами на толстой цепочке. Глаза у него стали круглыми.
— Э… эксцеленца… — выдохнул он и поклонился так низко, что едва не коснулся лбом прилавка. — Чем… чем могу служить?
Витторио прошёл внутрь, оглядел полки: мешки с кофе, кувшины с мёдом, связки перца, пачки английского чая Lipton (явно поставка через Джибути). Майор Руджери остался у двери, скрестив руки. Двое в штатском вошли следом и встали по бокам.
— Тэкле Хайле Гэбрэ-Микаэль, верно? — спросил генерал спокойно.
— Да, эксцеленца. Это я. Вся округа меня знает.
— Хорошо. Тогда вы знаете, кто я.
Тэкле снова поклонился. Руки у него теперь были сложены перед собой, пальцы переплетены.
— Садитесь, — Витторио указал на табурет за прилавком. Сам же остался стоять. — Нам нужно поговорить о вашем недавнем знакомом. Молодой ференджи. Высокий. Светлые волосы. Говорит по-амхарски и по-тигринья без акцента. Встречались два дня назад у старого моста через Аккаки.
Лицо Тэкле изменилось. Он попытался улыбнуться, но получилось криво.
— Эксцеленца… я… много людей ко мне приходят. Торговые дела…
— Этот не торговал, — перебил Витторио. — Он говорил с вами долго. Потом пошёл в английский квартал. Назовите его имя.
Тэкле вздрогнул, посмотрел на майора, потом на двух молчаливых людей в штатском. Понял, что выхода нет.
— Он… представился как мистер Персиваль Ллевелин, эксцеленца. Сказал, что из англо-итальянской торговой компании в Асмаре. Что жил с детства в Эритрее, в Кэрэне, потом в Массауа. Родители, мол, англичане, но дела вели в Риме, потом переехали в колонии. Поэтому языки наши знает как родные. Хотел закупать кофе крупной партией, напрямую, без посредников в Джибути. Предлагал хорошую цену… в фунтах или лирах на выбор.
Витторио слушал, не меняя выражения лица. Имя было редкое, необычное: Персиваль Ллевелин. В папке «Agenti britannici» такого не было. Но теперь будет.