— Дуче, я повторяю: публичные казни дадут нам несколько тысяч новых партизан в сопротивлении. Мы только что показали силу — подавили нападение довольно быстро. Если сейчас проявим жестокость, то потеряем намного больше.
— Вы мне будете указывать, как управлять империей⁈ — голос сорвался на крик. — Я сказал — двадцать человек. И точка. Доложите об исполнении к вечеру.
Лоренцо помолчал две секунды.
— Слушаюсь, Дуче.
Трубка легла на рычаг с громким щелчком.
Лоренцо остался стоять у стола. Потом нажал кнопку звонка. Вошёл адъютант, капитан Альфьери.
— Позови ко мне генерала ди Санголетто. Немедленно.
Через двенадцать минут Витторио вошёл в кабинет. Он был в полевой форме, без кителя, рубашка расстёгнута на две пуговицы. Он поздоровался коротко, сел в кресло напротив стола. Лоренцо пододвинул ему пачку «Macedonia», оба закурили.
Лоренцо передал суть разговора. Витторио слушал молча, глядя на дым, поднимающийся к потолку.
Когда Лоренцо закончил, Витторио сказал:
— Если мы сейчас выполним этот приказ, через месяц у нас будет настоящая война. Поднимутся не четыреста человек, а сорок тысяч. Но если мы не выполним — Рим нас съест живьём.
Лоренцо кивнул.
— Именно. Поэтому нужно сделать так, чтобы ответственность лежала не на нас.
Витторио затянулся и выпустил дым в сторону.
— Попросите письменный приказ. Прямой текст, с подписью и печатью. Пусть будет написано чёрным по белому: «Расстрелять двадцать пленных по моему личному распоряжению». Тогда мы сможем показать его расу Сейуму, деджазмачу Гугсе, аббе Теодросу из Годжама и другим. Сказать: вот, поглядите сами, это не мы приняли такое решение, это сам Дуче приказал. Мы, мол, солдаты, исполняем.
Лоренцо смотрел на него долго, потом кивнул.
— Да. Это выход.
Он снова поднял трубку и попросил соединить с Римом. Ждали минут семь — линия была занята. Наконец послышались гудки.
— Дуче, это снова Монтальто.
— Что ещё? — голос был уже раздражённый.
— Я прошу письменный приказ. О двадцати казнях. Срочной телеграммой, с грифом «Лично» и вашей подписью. Без этого я не могу его исполнить. Здесь слишком много местных вождей, которые смотрят на нас. Если они увидят, что приказ исходит прямо от вас, они поймут, что дело настолько серьёзное, что решение принимаете лично вы.
На том конце повисла тишина. Потом раздался резкий выдох.
— Вы что, маршал, мне не доверяете, не верите, что я в случае чего скажу, что это я приказал⁈
— Дуче, я доверяю. Но я отвечаю за всю Абиссинию. Мне нужен документ, чтобы прикрыть спину.
Наступила ещё одна пауза. Потом тон стал ледяным.
— Хорошо. Приказ будет. Через час. И чтобы к вечеру я получил фотографию двадцати трупов на площади. Вам понятно?
— Понятно, Дуче.
Послышались гудки.
Лоренцо откинулся в кресле и посмотрел на Витторио.
— Теперь ждём.
Витторио встал, подошёл к окну, посмотрел вниз, на двор, где солдаты грузили ящики с патронами.
— Когда придёт телеграмма, соберём расов и старейшин. Пятеро-шестеро самых влиятельных. Покажем им бумагу. Скажем: «Видите, мы просили пощады, но Рим требует крови». Пусть знают, кто настоящий враг.
Лоренцо кивнул.
— Да. Так будет гораздо лучше.
Через пятьдесят восемь минут принесли телеграмму. Текст был короткий и предельно понятный:
«Немедленно расстрелять двадцать наиболее активных участников вчерашнего бандитского нападения. Казнь провести публично. Ответственность беру на себя лично. Муссолини».
Лоренцо прочитал и передал Витторио. Тот пробежал глазами, сложил бумагу пополам и отдал обратно.
— Теперь можно работать.
В 14:00 во дворце собрали совет. Пригласили шестерых: раса Сейума Мэнгашу из Тигре, раса Гугсу Вольде-Гиоргиса, деджазмача Гугсу, аббу Теодроса из Годжама, фитаурари Бырру из Волло и старого деджазмача Балчу из Огадена.
Их провели в большой зал с длинным столом. На столе стоял кофе в серебряных джезвах, тэдж в кувшинах, фрукты. Лоренцо и Витторио сидели во главе. Когда все расселись, Лоренцо встал и положил перед собой телеграмму.
— Господа, — начал он свою речь через переводчика, — вчера на наш город напали люди, которые нанесли большой ущерб городу. Мы их разбили. Многие погибли, многие взяты в плен. Мы с генералом ди Санголетто хотели сохранить им жизнь — чтобы не проливать лишней крови. Но сегодня утром мне звонил сам Дуче из Рима.
Он поднял лист.
— Вот его приказ. Читаю дословно.
И он прочитал текст телеграммы медленно, давая переводчику перевести на амхарский по предложениям. Когда он закончил, в зале стояла тишина. Рас Сейум смотрел в стол, абба Теодрос сжал посох в руках, фитаурари Бырру теребил край своей шаммы.