Маккензи выхватил револьвер — «Веблей» Mk IV, чёрного цвета — и направил на Абдуллу:
— На колени, свинья!
Но Хейг оттолкнул его руку:
— Нет, Джимми. Он мой.
Он снял ремень с тяжёлой пряжкой — медной, с гербом полка, свернул его вдвое и начал бить. Первый удар пришёлся по плечу — Абдулла дёрнулся. Второй — по голове, пряжка разорвала кожу на виске, кровь потекла в глаз. Третий — по рёбрам. Абдулла попытался закрыться руками, но Хейг бил методично, как бил когда-то боксёрскую грушу в офицерском клубе в Пешаваре.
Люди закричали. Кто-то бросился вперёд, но Маккензи махнул револьвером: — Назад! Назад, или стрелять буду!
Абдулла упал на колени. Хейг пнул его в живот — сильно, носком тяжёлого ботинка. Потом ещё раз. Потом схватил за волосы и ударил лицом о каменную стойку чайной. Раз. Другой. Третий. Кровь брызнула на белую рубашку капитана.
Абдулла уже не кричал. Только хрипел. Последний раз Хейг поднял ремень высоко и опустил пряжкой на затылок. Раздался глухой треск — как будто сломали сухую ветку. Абдулла обмяк и упал лицом в пыль. Кровь текла из уха, изо рта, из носа. Он больше не двигался.
Тишина стояла секунд пять. Потом кто-то из толпы закричал — высоким, разрывающим голосом:
— Убили! Англичане убили нашего брата!
И всё взорвалось.
Первым полетел камень — большой, острый, из кучи щебня у стройки. Он ударил Маккензи в плечо, револьвер упал на землю. Потом полетели ещё камни, куски кирпича, пустые бутылки из-под содовой. Кто-то схватил деревянную скамью из чайной и швырнул её в машину — стекло лобового разбилось. Шофёр-индус выскочил и побежал по переулку, бросив «Форд».
Хейг и Маккензи попытались забраться обратно в машину, но толпа уже окружила их. Кто-то ударил Хейга палкой по спине. Кто-то вырвал у Маккензи пробковый шлем и начал бить им по лицу. Женщины кричали с балконов, мужчины высыпались из всех переулков. Из мечети выбежали молодые люди в белых куртах, с палками и железными прутьями в руках.
Машина горела уже через три минуты — кто-то поджёг тряпку и сунул в бензобак. Чёрный дым поднялся столбом вверх. Хейг и Маккензи бежали по улице, но их догоняли. Хейг получил удар арматурой по ноге и упал. Его били ногами, кулаками, палками. Кто-то вырвал у него погоны и растоптал. Маккензи добежал до угла, но там его схватили трое рабочих из доков — огромные, в засаленных рубахах. Они повалили его на землю и начали бить по голове пустыми бутылками. Одна разбилась о висок — он обмяк.
На улице уже было не менее пятисот человек. Повсюду слышались крики, вой и звон разбитого стекла. Кто-то перевернул рикшу и поджёг. Кто-то разбил витрину магазина, где продавали английские сигареты и виски — ящики полетели на мостовую, бутылки разбивались, алкоголь тек по канаве, кто-то его поджёг. Огонь перекинулся на навес.
Из переулка выскочили мальчишки лет двенадцати-четырнадцати, с рогатками и камнями. Они бежали впереди толпы, крича: «Аллаху акбар! Маро ангрези ко!»
Толпа двигалась по Грант-роуд вниз, к центру. Разбивали всё, что было связано с британцами: аптеку «Бутс», где продавали английские лекарства; пивной бар «Глобус», где собирались солдаты; контору «Томас Кук и сын». Стёкла летели дождём. Из конторы выносили бумаги и жгли прямо на улице. Кто-то нашёл британский флаг — его рвали на куски и топтали.
Полиция появилась только через двадцать минут — сначала десяток констеблей-индусов с дубинками, потом отряд гуркхов с винтовками. Они пытались оттеснить толпу, но их забросали камнями и бутылками. Один гуркх получил кирпичом в лицо и упал. Другой выстрелил в воздух — это только разозлило людей ещё больше.
К этому времени огонь перекинулся на три дома. Чёрный дым висел над кварталом. С балконов кричали женщины, дети плакали. Кто-то выносил вещи, кто-то просто стоял и смотрел. На дороге лежали тела — это были Абдулла, Хейг, Маккензи и ещё несколько человек, затоптанных в давке.
Толпа дошла до полицейского участка на Грант-роуд. Там уже стояли два грузовика с солдатами — британцами и индийцами. Они открыли огонь поверх голов. Пули свистели, люди падали, но толпа не отступала. Кто-то бросил бутылку с керосином — она разбилась о стену участка, и вспыхнуло. Солдаты начали стрелять на поражение. Первый упал юноша лет семнадцати, с простреленной грудью. Потом ещё один. Потом женщина в чёрной парандже — пуля попала в шею, она упала, не издав ни звука.
Но толпа уже не могла остановиться. Они ломали двери участка, вытаскивали столы, стулья, папки с делами. Кто-то нашёл шкаф с оружием, где лежали старые ли-энфилды и несколько револьверов. Их разбирали мгновенно. Кто-то крикнул: