Телеграмма ушла в 23:17. В Лондоне её получили только утром следующего дня.
А в это время в Берлине рейхсканцлер Герман Геринг читал сводку германской разведки о бомбейских событиях и улыбался широкой улыбкой. На полях он написал красным карандашом одно слово: «Отлично».
Глава 16
Кремль, ночь с 20 на 21 июля 1937 года.
В кабинете было темно. Горела только настольная лампа с зелёным абажуром. Сергей сидел в рубашке с расстёгнутым воротом, китель висел на спинке стула. На столе лежали четыре карты, разложенные веером: Испания с красными и синими стрелками Шапошникова, Индия с карандашными кружками вокруг Бомбея, Калькутты и Лахора, Европа от Атлантики до Урала и отдельно Тихоокеанское побережье с японскими островами. Рядом — стопка телеграмм, последняя из которых пришла час назад из Парижа, через резидента.
Дверь открылась без стука. Вошли двое.
Вячеслав Молотов — в своём обычном сером костюме. За ним Павел Судоплатов — в тёмном гражданском пиджаке и брюках, без всяких знаков различия, с небольшим кожаным портфелем в руке. Он поставил портфель у ног и остался стоять у двери.
Сергей не встал, только кивнул на свободный стул.
— Садитесь, товарищи. Чай? Кофе?
Молотов покачал головой. Судоплатов тоже.
— Тогда давайте сразу к делу. Борис Михайлович был у меня утром. Мы с ним говорили три часа. Картина по Испании окончательная: республика истекает кровью, но ещё дышит. У Франко людей всё меньше, а у нас — всё меньше патронов. Британцы и французы перекрыли всё, что можно перекрыть. За последние четыре недели ни один наш корабль не прошёл Гибралтар. Ни один французский порт не принял грузы для Валенсии. Блокада работает лучше, чем в прошлом месяце.
Судоплатов кивнул.
— Так точно, товарищ Сталин. Мадрид продержится максимум до весны тридцать восьмого, если не случится чуда. Но и Франко до Валенсии не дойдёт. У него марокканские полки тают, итальянцы уже не хотят посылать новых людей, немцы дают технику по минимуму, но не дают солдат. Главное: Лондон настоял, чтобы Франко уехал в Лиссабон. Салазар пригласил его «на отдых и лечение». На самом деле Иден хочет с ним говорить без Геринга и Муссолини за спиной. Решают, кому отдать Испанию на двадцать лет вперёд. Франко уже дал понять, что готов быть «нейтральным», если ему оставят Галисию и Андалусию, но британцы категорически не хотят его видеть в Испании.
Сергей провёл ладонью по карте Испании, будто стирая пыль.
— А что с Долорес?
Молотов достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок.
— Операция длилась шесть часов. Пуля прошла навылет, задела тонкий кишечник, печень и нижний край лёгкого. Она потеряла очень много крови. Два дня была без сознания. Вчера вечером впервые открыла глаза и спросила: «Партия цела?» Потом: «Кто стрелял?» Врачи говорят, что жить будет. Температура спала, рана чистая. Через месяц сможет ходить как прежде и заниматься делами.
Сергей кивнул. Он был рад хорошим новостям.
— Хорошо. Очень хорошо. Она нам ещё понадобится. Когда сможет ехать — пусть приезжает сразу в Москву. Лично. Без всяких посредников. Я хочу с ней поговорить.
Молотов сделал пометку в блокноте.
— Будет сделано.
Сергей отодвинул испанскую карту и взял индийскую.
— Теперь Бомбей. Что там с восстанием?
Молотов открыл папку потолще.
— Подавили. Ввели три батальона: два из Пуны, один из Мадраса. Плюс бронемашины и гуркхские роты. Комендантский час с шести вечера до шести утра — уже пятую ночь. Арестованы пятьсот восемь человек, из них сто восемьдесят — члены Мусульманской лиги, остальные — рабочие порта и студенты. Официально убитых восемьдесят три, но наши люди в госпиталях насчитали двести сорок семь. Сожжено сорок девять зданий, включая таможню, склады на Баллард-Эстейт и полицейский участок на Грант-роуд. Вице-король Линлитгоу телеграфировал в Лондон дважды за сутки: «Требуется немедленное политическое решение. Войск недостаточно». Повторил это три раза.
Судоплатов подался вперёд.
— Политического решения не будет. Иден в палате общин отбивался как мог. Даже Черчилль выступил прямо: «Если мы увязнем в Индии, Европу потеряем без единого выстрела». Иден обещал «дополнительные шаги по автономии» и комиссию по расследованию. Комиссия будет тянуть до зимы. А зимой будет новый Бомбей. Или Лахор. Или Дели.
Он открыл портфель, достал тонкую пачку фотографий и положил на стол.
— Это вчерашние снимки из Карачи. То, что мы отправили в мае-июне, уже на месте. Винтовки «Мосина» без номеров, чешские «ZB-26», английские «Льюисы» из старых запасов, купленные в Бельгии, немецкие МП-34 через Афганистан, гранаты, толовые шашки, детонаторы. Всё без маркировки. Плюс инструкторы — наши и европейские товарищи, прошедшие Испанию. Через год это будут не толпы с камнями и бутылками с керосином. Это будут роты, батальоны, которые умеют окапываться, ставить мины, держать радиосвязь и уходить от облавы. Британцы это почувствуют очень скоро.