Гебре-Эгзиабхер посмотрел на него через пламя.
— Молитвы остались. Божья помощь с нами. Но теперь мы с оружием и патронами. И можем не только надеяться, но и действовать.
Гетачоу, бывший пастух, взял гранату SRCM, осторожно повертел её в руках. — А как они это делают там, внизу? Как достают столько?
Мэнгэсту фыркнул.
— Не спрашивай «как». Спрашивай «когда следующая». Главное, что оружие приходит.
Гебре-Эгзиабхер кивнул.
— Слушайте внимательно. Раздаём так: каждому десятку — десять новых «Каркано», один ручной «Бреда», по двести пятьдесят патронов на ствол пока. Два станковых «Фиат-Ревелли» — первому и третьему десятку. Миномёты «Бриксиа» — второму и пятому. Гранаты — по двадцать на человека. Остальное — в пещеру, под ветки. К полудню здесь должно быть чисто, никаких следов, будто нас и не было.
Бырхане поднял руку.
— А знак будет? Три дымных костра над Дэбрэ-Дамо?
— Будет. Как договаривались. Как только наши друзья в Аддис-Абебе скажут «дорога свободна» — зажгут три костра подряд. Увидим дым — значит, через три дня спускаемся за следующей партией. И так каждый раз.
Вондиму спросил:
— А если итальянцы перекроют все тракты?
Гебре-Эгзиабхер улыбнулся краем рта.
— Перекроют один — пойдёт вторым. Перекроют два — пойдёт третьим. Перекроют все дороги — пойдёт через горы, через пустыню, через море. У них солдат много. У нас — троп мало, но зато все свои, знакомые. У них карты. У нас — люди в каждом селе, в каждой лавке, на каждом посту.
Мэнгэсту поднял чашку.
— За тех, кто внизу рискует головой каждый день, чтобы это железо пришло к нам.
Все поддержали.
— За них!
Потом работа продолжилась. Люди разошлись. Один уносил ящики в пещеру, второй чистил оружие, третий помогал женщинам с инджерой, четвёртый ставил посты. К девяти утра площадка была чистой.
Солнце уже припекало. Люди снова собрались в тени утёса завтракать.
Бырхане не унимался.
— Дэджазмач, скажи честно: сколько всего будет?
Гебре-Эгзиабхер откусил инджеру с широ и прожевал.
— Говорят, до конца года — десять тысяч винтовок только в Тигре. Сто ручных пулемётов. Пятьдесят станковых. Миномёты десятками. Горные пушки 65/17 — хотя бы шесть-семь. Патронов — сотни тысяч. Гранат — тысячи. Чтобы каждый мужчина, каждая женщина, каждый мальчишка старше четырнадцати мог взять оружие и встать в строй.
Гетачоу присвистнул.
— Десять тысяч…
— И это только у нас, — продолжил Гебре-Эгзиабхер. — В Годжаме уже получили. В Шоа ждут. В Волло пришло на прошлой неделе. В Бэгемдыре тоже. По всей стране сейчас идёт железо. Тихо, по ночам, по тропам, которых нет на итальянских картах.
Вондиму тихо сказал:
— Значит, мы теперь не просто повстанцы. Мы армия.
— Армия, — подтвердил Гебре-Эгзиабхер. — Просто пока маленькая и в горах. Но с каждым днём нас всё больше.
Мэнгэсту добавил:
— Я доживу — увижу, как они побегут так же, как мы бежали от них. Только теперь мы будем гнать их до Красного моря.
Бырхане спросил:
— А когда начнём спускаться на большие дороги?
— Когда будет знак. Три костра — и идём. Сначала десятки. Потом сотни. Потом тысячи. Сначала будем резать посты по одному. Потом целые колонны. Потом будем держать трассу Аддис — Асмэра в своих руках.
Гетачоу спросил:
— А Чёрный Лев жив?
— Жив. Он в Гондаре. У него уже четыре сотни людей. Ждёт свою долю. Скоро встретимся.
Вондиму спросил:
— А если нас предадут?
Гебре-Эгзиабхер посмотрел прямо.
— Тогда умрём. Но пока никто не предаёт. Потому что все знают: пока мы в горах хозяева — на этом держится вся Абиссиния. Итальянцы не хозяева страны, они командуют только там, в низине. А горы наши.
День прошёл в учениях под палящим солнцем: разбирали и собирали «Каркано» с закрытыми глазами, заряжали обоймы на скорость, ставили и снимали «Бреду», переносили станковый «Фиат-Ревелли» вчетвером по крутым склонам, наводили «Бриксию» на воображаемые цели внизу.
К вечеру люди уже ходили с винтовками за плечом, как будто родились с ними.
Когда солнце коснулось горизонта, Гебре-Эгзиабхер снова собрал всех. — Завтра на рассвете уходим. Оставляем пост из пяти человек. Остальные — по двое, по трое, по пятеро — разносим оружие по тайникам. Каждый десяток знает свой маршрут. В назначенное мною время встречаемся у Амба-Сел. Там будет следующая партия — втрое больше этой.
Бырхане спросил:
— А если знак придёт раньше?
— Тогда идём раньше. Главное — быть готовым каждую минуту.