К вечеру он снова вышел. Нужно было встретиться с одним человеком из племени утманхель, который тоже знал про караваны. Встреча была назначена в чайной «Кабули» у ворот Кабули. Он пришёл туда к закату, когда муэдзин уже звал к вечернему намазу. Чайная была полна: сидели караванщики, торговцы, солдаты в форме пограничной стражи, несколько сикхов в тюрбанах.
Он сел за столик в углу, заказал чай с молоком и лепёшку. Через полчаса пришёл нужный человек — высокий, в чёрной чалме и с длинной бородой. Они поздоровались, обнялись.
— Слышал, брат, — сказал утманхель тихо, — в Ланди-Котале вчера ночью прошёл караван. Двадцать мулов. Везли ящики. Тяжёлые. Охрана из людей Мирзы Али Хана. Говорят, везут винтовки и гранаты. Много.
Саид Мохаммад Хан кивнул и запомнил. Завтра расскажет сахибу. Завтра будет ещё сто пятьдесят рупий.
Так и текла его жизнь между домом, базаром, мечетью и тем домом с зелёными ставнями, где платил человек с серыми глазами и европейским костюмом. Жизнь простого пуштуна-африди с восемью детьми и девятым на подходе. Жизнь, в которой он каждый день приносил немного денег на рис, на лекарства и на приданое дочерям. А впереди были события, которые станут судьбоносными для всего региона.
Глава 22
26 августа 1937 года, Нанкин.
Утро началось рано. В шесть тридцать адъютант принёс чай из свежей заварки, поставил на поднос рядом с кроватью и тихо вышел. Чан Кайши уже не спал. Он лежал на спине, держа руки вдоль тела, и смотрел в потолок, где по белой штукатурке ползала маленькая ящерица-геккон. Ящерица остановилась, прилипла к лепнине, потом быстро юркнула в угол и исчезла. Он проводил её взглядом, потом встал, надел тапочки и прошёл в ванную комнату. Вода из крана шла тёплая, почти горячая. Он умылся, почистил зубы, причесал редкие волосы на пробор и надел серый китель без знаков различия, который носил дома.
В семь пятнадцать он уже сидел за столом в кабинете. На нём лежали обычные утренние бумаги: сводка метеослужбы (днём ожидалось тридцать шесть градусов), отчёт о ночных перемещениях японских кораблей у устья Янцзы, список лиц, которым сегодня назначены аудиенции. Он пролистал всё быстро, поставил несколько подписей там, где они были нужны, и отложил в сторону. Потом взял чистый лист и написал коротко: «Генералу Сюэ Юэ — срочно подготовить план усиления обороны по линии Ухань — Хэнъян». Сложил лист пополам, положил в конверт, запечатал личной печатью.
В восемь ноль пять дверь открылась. Вошёл помощник по безопасности Лю Чунъи. Он был выбрит, но под глазами лежали тёмные круги — видно, спал он мало. В руках у него была жёлтая папка. Он подошёл к столу, положил её сверху на конверт к Сюэ Юэ и отступил на шаг.
Чан Кайши не спешил открывать. Он взял чашку, отпил глоток остывшего чая, поставил обратно. Только потом потянулся к ней, развязал узел одним движением и открыл папку.
Семь листов. Он читал их не торопясь, как читал всегда, когда дело касалось жизни и смерти. Первый лист — фотокопия телеграммы из Шанхая, отправлена 24 августа, получена в американском посольстве в Нанкине вчера в 19:40. Подпись — «D.». Он знал, кто такой «D.». Второй лист — расшифровка той же телеграммы, уже на китайском, сделанная в отделе дешифровки. Третий и четвёртый — донесения двух агентов, работавших под прикрытием в Хэнъяне: один работал в управлении железной дороги, второй — в местном отделении «Синего общества». Пятый лист — список одиннадцати человек, замешанных в покушении. Он знал всех лично. Некоторые обедали у него дома. Шестой лист — схема маршрута поезда № 701 «Нанкин — Куньмин», с точным временем: отправление 28 августа в 23:55, прибытие в Хэнъян 29 августа в 11:37, стоянка 28 минут, отправление в 12:05. На полях чьей-то рукой карандашом приписано: «окно 11:42–11:58 — выход на перрон подтверждён». Седьмой лист — всего одна строчка с конфиденциальной информацией.
Он закрыл папку, положил её ровно по центру стола и сказал: — Поездку отменяем.
Лю Чунъи кивнул. Он ждал именно этого и ничего больше.
Чан Кайши встал, подошёл к большому окну, выходящему во внутренний двор. Там уже начиналась обычная утренняя жизнь: солдаты охраны сменились, новые чистили винтовки, сидя на корточках под деревом гинкго; повар из кухни нёс корзины с только что купленными овощами; где-то лаяла собака, которую держали для охраны склада. Он смотрел на всё это несколько минут, потом вернулся к столу.