Он вытер рот тыльной стороной ладони, откинулся в кресле и посмотрел в потолок. Лепнина там была сложной, с орнаментами в стиле старых прусских дворцов. Он посидел так несколько минут, размышляя о дне. Разговор с Нейратом подтвердил многое из того, что он и так знал, но детали были важны.
Потом снова налил шнапса в стакан, на этот раз полный до краёв, и выпил до дна залпом. Жидкость обожгла, и он поставил пустой стакан на стол. Нажал кнопку звонка на столе.
Дверь открылась почти сразу, вошёл слуга — пожилой мужчина в униформе, с седыми волосами и аккуратной бородкой.
— Господин рейхсканцлер, вы звали?
— Да. Принесите колбаски — разных сортов, нарезанные. И вообще всякой закуски. Хлеба свежего, сыра, огурцов солёных, масла. Что-нибудь такое.
— Слушаюсь, сейчас всё организуем.
Слуга вышел. Геринг налил себе ещё шнапса, но выпил только половину и отставил стакан. Встал, подошёл к окну и посмотрел вниз на Вильгельмштрассе. Улица уже оживилась вечерними огнями — фонари горели, люди шли по тротуарам, изредка проезжали автомобили. Конец августа был тёплым, окна в домах напротив были открыты, доносились отдалённые звуки города.
Он постоял там несколько минут, наблюдая за движением внизу. Машины сигналили редко, пешеходы спешили по делам или домой. Геринг подумал о том, как Берлин изменился за последние годы.
Вскоре слуга вернулся с большим подносом. На нём были аккуратно разложены нарезанные колбаски — копчёные, варёные, с специями. Рядом ломтики чёрного хлеба, куски сыра разных видов, маринованные огурцы, мисочка с маслом, немного горчицы. Слуга поставил поднос на стол, расставил маленькие тарелки и ножи.
— Всё, как просили, господин рейхсканцлер. Если ещё что-то нужно — зовите.
— Спасибо. Это всё на сегодня.
Слуга вышел. Геринг подошёл к телефону на столе, взял трубку и набрал номер секретаря в приёмной.
— Слушайте внимательно. На сегодня меня нет ни для кого. Кто бы ни позвонил — министры, генералы, кто угодно — говорите, что я ушёл на важную встречу или отдыхаю. И завтра утром тоже не беспокоить рано, только если что-то чрезвычайное.
— Хорошо, господин рейхсканцлер. Всё понял.
Он положил трубку, встал, подошёл к двери и повернул замок. Теперь кабинет был полностью изолирован. Снял пиджак, бросил его на спинку соседнего кресла, расстегнул верхние пуговицы рубашки для большего комфорта. Вернулся к бару, достал бутылку французского коньяка из своих запасов, с золотистой этикеткой. Открыл пробку, налил в новый чистый стакан и сделал глоток. Вкус был приятным, с нотами дуба и фруктов.
Он сел за стол, взял нож и начал нарезать колбаску тонкими ломтиками. Положил несколько на кусок хлеба, добавил горчицы, откусил. Ел медленно, наслаждаясь и запивая коньяком. Вкус мяса был насыщенным, свежим. Потом отрезал сыр, попробовал с огурцом. Поднос постепенно пустел — он не торопился, наслаждался едой после долгого дня.
Между кусками он думал о разговоре с Нейратом. Австрия так близко, народ ждёт сигнала, а Шушниг держится. Нужно найти способ надавить мягко, но эффективно. Британцы — Иден мягок, Черчилль в оппозиции, шансы его малы. Это даёт пространство для манёвра. Муссолини подождёт — итальянец любит театральность, но сейчас приоритеты другие.
Он налил ещё коньяка, выпил. Бутылка шнапса уже стояла пустая рядом, коньяк медленно убывал. Геринг доел колбаску одного сорта, перешёл к другому — более острому.
Время приближалось к восьми тридцати. За окном совсем стемнело, фонари на улице горели ярко, отражаясь в стёклах. Геринг встал, походил по кабинету — от стола к окну, к шкафу с мундирами, обратно. Шаги были тяжёлыми. Он остановился у шкафа, открыл дверцу, посмотрел на висящие мундиры — парадные, повседневные, с орденами. Провёл рукой по ткани одного, но не стал доставать. Закрыл шкаф.
Вернулся к столу, сел, налил коньяка снова. Выпил глоток, потом ещё. Поднос почти опустел — остались крошки, пара огурцов, кусочек сыра. Он доел последнее и отодвинул поднос в конец стола.
Потом открыл ящик снова, достал толстый блокнот в кожаной обложке. Открыл на странице с последними записями, взял ручку. Подумал несколько секунд, вспоминая детали разговора, и написал несколько строк крупным, размашистым почерком. Закрыл блокнот, положил обратно, запер ящик на ключ.
Коньяк действовал постепенно — голова стала тяжелее, но мысли оставались всё ещё ясными. Геринг налил себе воды из графина, стоявшего на краю стола, выпил полный стакан. Прохлада освежила после алкоголя. Посидел ещё, глядя на пустые бутылки и поднос с остатками.