— Что ты имеешь в виду?
Такаси махнул рукой, наливая десятую чашечку дрожащей рукой.
— Ничего, ничего… Просто в политике всякое бывает. Думай сам. Только молчок, Кэндзи, обо всем этом, а то мне конец. Обещай!
Кэндзи кивнул.
— Обещаю, Такаси. Твои слова останутся между нами.
Они допили сакэ — одиннадцатая чашечка стала последней. Такаси покачивался, но улыбался.
— Пора домой. Жена ждет. Завтра увидимся? Позвоню в редакцию.
Кэндзи помог ему встать.
— Конечно. Спасибо за вечер, было здорово встретится.
Они вышли на улицу. Ночь опустилась на Токио: фонари горели ярко, люди спешили по домам. Кэндзи проводил Такаси до такси, попрощался и пошел пешком. В голове крутились слова друга. Он шел по освещенным улицам, мимо закрывающихся лавок, и думал о завтрашнем дне в редакции.
Кэндзи вошел в свою квартиру на третьем этаже нового дома в районе Канда. Дверь тихо щелкнула за спиной, и он на мгновение остановился в узком коридоре, прислушиваясь к тишине. За день в редакции всегда было много звуков — стук пишущих машинок, обрывки разговоров, шорох бумаг, — а здесь царил покой. Он снял шляпу, повесил ее на крючок, затем расстегнул пиджак и аккуратно повесил его рядом. Галстук ослабил одним движением, рубашку расстегнул на верхние пуговицы. Обувь оставил у входа, надев домашние тапочки.
Квартира была небольшой, но вполне комфортной для одного человека: гостиная с низким столиком и диваном, спальня за раздвижной дверью, кухня и ванная комната. Мебель простая, без лишних украшений — то, что нужно одинокому мужчине. На полках стояли книги по журналистике и истории, стопки старых газет, несколько фотографий из юности. Кэндзи прошел в ванную, повернул кран. Вода зашумела, наполняя ванну теплой струей. Он добавил немного соли для ванны — это была привычка, оставшаяся с тех пор, когда он жил в более скромных условиях. Пока вода набиралась, он разделся полностью, сложил одежду на стул и взглянул на себя в зеркало над раковиной. Лицо было обычным: гладко выбритое, с легкими морщинами у глаз от долгого чтения и корректуры.
Он опустился в ванну, вода обволокла тело приятным теплом. Кэндзи откинулся назад, закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Встреча с Такаси добавила неожиданных мыслей, и купание помогало привести их в порядок. Вода плескалась тихо, пар поднимался к потолку. Он мыл себя медленно, намыливая плечи, грудь, ноги, спину. Через двадцать минут он вышел, вытерся полотенцем и надел легкий юката — удобный домашний халат из хлопка. Ткань была мягкой, приятной на ощупь.
Кэндзи прошел в спальню, разостлал футон на полу — толстый матрас с простыней и одеялом. Комната была затемнена, только слабый свет от уличного фонаря проникал через шторы. Он лег, устроившись поудобнее, и потянулся к тумбочке. Там лежала пачка сигарет «Голден Бэт» и зажигалка. Щелчок, вспышка пламени — и первая затяжка. Дым поднялся к потолку, Кэндзи выдыхал его медленно, глядя в полумрак. Сигарета горела умиротворенно, пепел накапливался на кончике. Он курил не часто, но сегодня это помогало сосредоточиться на мыслях.
Слова Такаси возвращались снова и снова. О Накамуре, о возможной диктатуре, о чистках и арестах. Кэндзи знал, что должен быть предельно осторожным. В его положении любой шаг требовал обдумывания. Он работал в крупной газете, имел доступ к информации, но это делало его заметным. Если люди Накамуры наблюдают за ним — а такое вполне могло быть, — то неосторожность могла привести к проблемам.
Кэндзи затянулся глубже, дым наполнил легкие. Он думал о том, чтобы передать этот разговор своему куратору — советскому агенту. Информация от Такаси казалась важной: источники в высоких кабинетах, намеки на планы премьера. Если Накамура действительно намерен укрепить власть, скрывая это за реформами и улыбками для американцев, то это стоило передать. Москва заинтересовалась бы деталями о чистках, об антисоветском курсе. Но риск был велик. А если за ним уже следят? Люди Накамуры могли быть везде — на улице, среди коллег, даже в случайных встречах. Один контакт в неправильное время, и все изменится.
Он стряхнул пепел в пепельницу на тумбочке. Нет, передачу нужно подготовить тщательно. Выбрать место, убедиться в безопасности, не торопиться. Кэндзи не был новичком — годы научили его ждать подходящего момента. Сакэ еще слегка кружило голову, но мысли становились яснее.
А что если Такаси назначил встречу неслучайно? Позвонил так внезапно, разговор быстро перешел к политике. Такаси говорил об источниках, подмигивал, просил молчать. Может, это проверка? Друг подослан, чтобы выведать мнение Кэндзи о премьере? Нет, в это Кэндзи не верил. Они знали друг друга давно, с Кобэ, когда оба начинали карьеру. Такаси всегда любил сакэ, хорошую еду, рассказывал о семье искренне. Дети, жена Акико — все это звучало по-настоящему. Но времена менялись, и люди тоже.