Витторио взял ручку и начал записывать в блокнот, не поднимая глаз.
— Вы уверены в этих деталях? Многие итальянцы приехали недавно, из Неаполя или Генуи. Акцент может быть любым, манеры — разными.
— Эксцеленца, я торгую с итальянцами с первого дня, как вы вошли в город. Ко мне приходят десятки каждый месяц — за кофе, за перцем, за мёдом. Я знаю, как говорят сицилийцы — с южным оттенком, певуче, как венетцы — мягко, как тосканцы — с гортанным «р». Этот человек — другой. Он слишком осторожен в словах, взвешивает каждую фразу. Не ругается, не шутит по-нашему, как делают те, кто здесь давно. И ещё важное: брат Дэжен рассказал, что этот Арборе расспрашивает Киданэ о людях в городе, о тех, кто недоволен новой властью, о семьях бывших воинов, о том, кто помогает партизанам в горах. Спрашивает о маршрутах патрулей за городом, о том, какие дороги безопасны ночью, где караваны ходят без охраны. Говорит, что это для бизнеса, чтобы знать, где можно ездить без риска, где покупать товар напрямую у крестьян. Но я думаю, это не просто торговля. Киданэ после этих разговоров стал ещё более замкнутым, повторяет некоторые слова, которые слышит от него — про «свободу», про «старые времена». Я боюсь, что этот человек втягивает мальчика в плохие дела.
Генерал кивнул и сделал ещё несколько пометок — описание внешности, акцент, темы разговоров.
— Где именно они встречаются? Вы сказали, сразу за Аддис-Абебой.
— Да, эксцеленца. Дом брата в небольшой деревне у реки Акаки, недалеко от старого моста по дороге на Дэбрэ-Зэйт. От города ехать минут тридцать-сорок на машине, если не задерживаться. Дом глиняный, с плоской крышей, покрашенной в белый, во дворе большое инжирное дерево — старое, толстое, и колодец с каменным бортиком. Ворота деревянные, всегда открыты днём. Иностранец приезжает на чёрном «Фиате», арендованном, я думаю — видел такие у прокатной конторы в итальянском квартале. Я заметил его два раза на прошлой неделе — один раз днём, в среду, другой вечером, в пятницу. Машина стояла у ворот час или два, а они разговаривали внутри, на веранде или в главной комнате.
Витторио закрыл блокнот и посмотрел на абиссинца.
— Спасибо, Ато Бэлэндиа. Эта информация может оказаться очень полезной. Мы проверим всё тихо, без лишнего шума, чтобы не привлекать внимания.
Бэлэндиа кивнул, в глазах мелькнуло облегчение.
— Эксцеленца, я пришёл именно потому, что не хочу проблем для семьи. Брат мой Дэжен — честный человек, работает на ваших стройках от рассвета до заката, дети у него маленькие, их четверо. Сам Киданэ — не плохой мальчик, просто молодой, горячий. Если этот иностранец действительно не тот, за кого себя выдаёт, и если он втягивает племянника в плохие дела — лучше узнать сейчас, пока не поздно. Я готов помочь, если нужно: могу показать дом лично, свозить ваших людей, поговорить с братом или с Киданэ заранее, чтобы они не заподозрили ничего и не предупредили этого Арборе.
— Хорошо, — ответил генерал спокойно. — Пока этого не требуется, но если потребуется — мы вас вызовем. Лейтенант Марко сейчас запишет от вас дополнительные детали, любые мелочи, которые вспомните. И проводит вас. Если позже вспомните что-то ещё — приходите сразу или передайте через лейтенанта. Мы не забудем вашу помощь.
Абиссинец встал и поклонился — на этот раз чуть ниже.
— Спасибо, эксцеленца. Я надеюсь, что это окажется простой ошибкой, что синьор Арборе — обычный торговец. Но лучше проверить, чем потом жалеть.
Он вышел, дверь закрылась тихо за ним и сопровождающим солдатом. Витторио остался один в кабинете. Тишина вернулась, только слышно было, как где-то внизу по двору маршируют караульные. Генерал встал, подошёл к большой карте на стене — подробной карте окрестностей Аддис-Абебы с отмеченными постами, дорогами и деревнями. Он нашёл район Акаки, реку, старый мост. Точка была близко — слишком близко к столице для серьёзных операций, но идеально для тихих контактов. Имя Кассио Арборе не говорило ничего — редкое, не типичное для римлян. Скорее вымышленное.