Вторым, ровно в два часа дня, появился Роберт Элкингтон Вуд. Генерал-майор в отставке, председатель совета директоров компании «Сирс, Роубак энд Ко», приехал утренним экспрессом «Твентиет Сенчури Лимитед» из Чикаго. Высокий, атлетически сложенный мужчина в темно-синем костюме с жилетом, белой рубашке и галстуке с мелким узором пейсли, он нес кожаный портфель с финансовыми отчетами и шляпу в руке. Вуд превратил «Сирс» из простого каталога почтовых заказов в крупнейшую розничную империю Америки — сотни магазинов по всей стране, миллионы клиентов от ферм до городов. Он лично видел, как депрессия ударила по обычным семьям, и твердо верил, что любые шаги к вовлеченности в иностранные конфликты только усугубят внутренние проблемы, отвлекут деньги от восстановления экономики и повысят налоги.
Последним, около трех часов, пришел Роберт Тафт. Сын бывшего президента и главного судьи Уильяма Говарда Тафта, сорокавосьмилетний адвокат, законодатель и политик из Цинциннати, штат Огайо, также прибыл поездом из Среднего Запада. В добротном коричневом костюме с узким галстуком, в очках с тонкой металлической оправой и с портфелем под мышкой, он воплощал образ классического консервативного республиканца. Тафт уже имел солидный опыт в законодательном собрании Огайо, вел борьбу против чрезмерного расширения федеральной власти в рамках Нового курса и активно готовился к сенатской кампании 1938 года, где одной из ключевых тем должна была стать строгая нейтральность.
Трое мужчин собрались не для светской беседы. Курс Франклина Делано Рузвельта на большую активность в мировых делах — через поддержку идеи коллективной безопасности, намеки на возможное ослабление законов о нейтралитете и речь в Чикаго о «карантине агрессоров» — казался им прямой угрозой фундаментальным американским принципам, заложенным еще Джорджем Вашингтоном и Джеймсом Монро. За этим курсом, по их убеждению, стояли мощные экономические интересы крупных промышленников и финансистов: Нельсон Рокфеллер-младший с обширными нефтяными концессиями за океаном через «Стандарт Ойл», Генри Форд с заводами и экспортом автомобилей и грузовиков в разные страны, семья Пьера Дюпона с гигантским производством химикатов, взрывчатки и материалов, которые могли бы потребоваться в случае конфликтов. Эти магнаты, считали собравшиеся, лоббировали политику, которая обогатит только их глобальные империи, но поставит под удар интересы большинства американцев — фермеров, рабочих, мелких предпринимателей.
Гувер встал, налил кофе всем троим из серебряного кофейника — черный для себя, со сливками для Вуда, с сахаром для Тафта — и начал разговор, вернувшись в свое кресло.
— Господа, я искренне благодарен вам за то, что вы откликнулись на мое приглашение и нашли время приехать в Нью-Йорк именно в эти выходные. Этот люкс в «Уолдорф-Тауэрс» — идеальное место для такого разговора: приватно, удобно, в центре событий, но далеко от вашингтонских корреспондентов и любопытных глаз. Ситуация с внешней политикой президента Рузвельта развивается тревожно быстро. Его недавние публичные заявления о необходимости коллективных действий против стран, нарушающих международный порядок, и особенно речь в Чикаго — это не просто риторика. Это попытка постепенно втянуть Америку в иностранные дела, отойти от нашей вековой традиции избегать постоянных союзов и запутанностей за океаном. За всем этим стоят вполне конкретные интересы крупных корпораций и финансовых групп.
Рокфеллеры хотят защитить и расширить свои нефтяные инвестиции по всему миру. Форд заинтересован в беспрепятственном экспорте своей продукции на любые рынки. Дюпоны видят перспективы огромных заказов на химикаты и материалы в случае напряженности. Эта глобальная экспансия выгодна лишь узкому кругу магнатов Уолл-стрит и Детройта, но для страны в целом означает риск войны, резкий рост федеральных расходов, новые налоги, дальнейшую централизацию власти в Вашингтоне и элементы государственного контроля экономики, как мы уже видим в Новом курсе.
Мы, как республиканцы, как люди, преданные конституционным принципам и интересам большинства американцев, обязаны организовать серьезное противодействие. Я предлагаю использовать мой опыт и остатки президентского авторитета: регулярно публиковать статьи в ведущих газетах страны — от «Нью-Йорк Таймс» и «Вашингтон Пост» до «Чикаго Трибьюн» и «Лос-Анджелес Таймс», выступать с радиоречами в лучшее вечернее время, консультировать лидеров республиканцев в обеих палатах Конгресса. Мои личные связи — с бывшими членами моего кабинета, с крупными донорами партии, с редакторами и издателями — помогут дать вес нашей позиции и привлечь широкое внимание. Я готов начать уже в октябре с серии статей под общим заголовком «Америка прежде всего». Как вы смотрите на такой план, и каким образом мы можем объединить наши ресурсы, чтобы сделать сопротивление максимально эффективным в ближайшие месяцы и годы?