Вышел на станции, где воздух уже ощущался по-другому — с солёным привкусом реки, запахом угля и рыбы от ближайших доков. Улицы здесь были шире, вдоль тротуаров стояли грузовики с открытыми кузовами, матросы в тельняшках шли группами, переговариваясь. Он прошёл несколько кварталов пешком, мимо небольших баров и кафе, где уже сидели люди за утренним кофе или пивом.
Забегаловка «Harbor Diner» находилась на углу узкой боковой улицы — это было низкое кирпичное здание с большой стеклянной дверью и выцветшей вывеской над входом. Колокольчик над дверью звякнул, когда он вошёл около половины первого. Внутри было уютно и просто: длинная стойка с высокими табуретами, несколько столиков у окон с клетчатыми клеёнками, на стенах старые плакаты с океанскими лайнерами и реклама сигарет «Camel». За стойкой работал хозяин — полный мужчина в белом фартуке, протирающий стаканы полотенцем. В зале сидело немного народу: двое докеров ели яичницу с беконом, одинокий матрос листал газету за чашкой кофе.
Другой мужчина уже ждал за дальним столиком у окна — спиной к стене, лицом к входу, как всегда. Выше среднего роста, в тёмном костюме с галстуком, волосы аккуратно зачёсаны назад, на пальце серебряный перстень. Перед ним стояла почти пустая чашка кофе и тарелка с крошками от тоста. Когда вошедший приблизился, он слегка кивнул в приветствие.
Первый мужчина сел напротив, поставил портфель на свободный стул рядом. Хозяин подошёл к столику, спросил заказ. Он попросил чёрный кофе и свежую булочку с маслом. Хозяин кивнул, ушёл к стойке. Пока ждали заказ, оба молчали, глядя в окно на проезжающие грузовики и редких прохожих. Кофе принесли быстро — в толстой белой чашке, горячий, с лёгким паром. Булочку — на маленькой тарелке, с кусочком масла отдельно.
Только когда хозяин отошёл за стойку, первый мужчина достал из портфеля конверт, положил его на стол и пододвинул ближе ко второму. Тот взял конверт, аккуратно открыл, вынул фотографии одну за другой. Разложил их на столе ровным рядом, пододвинул ближе к оконному свету. Осматривал каждую внимательно: Гувер у машины, Вуд у входа, Тафт на ступенях, ночные кадры отъезда. Перебирал снимки медленно, иногда возвращался к предыдущим, сравнивал детали.
Закончив, он сложил фотографии обратно, запечатал конверт, убрал его во внутренний карман пиджака. Затем достал из другого кармана пачку долларовых купюр, перетянутую резинкой. Отсчитал десять десяток — ровно сто долларов — и положил аккуратной стопкой перед первым мужчиной. Тот взял деньги, быстро пересчитал и убрал в карман брюк.
Второй мужчина довольно кивнул, уголки губ слегка приподнялись. Произнёс несколько коротких слов благодарности. Первый кивнул в ответ, отпил глоток кофе. Они посидели ещё несколько минут в молчании, допивая кофе. Булочку он съел только наполовину, оставил остаток на тарелке. Второй мужчина закончил раньше, встал, оставил на столе несколько монет за свой заказ и вышел из забегаловки.
Первый остался один за столиком. Допил кофе неспешно, глядя на улицу. Посидел ещё немного, потом встал, оставил доллар на столе и вышел на свежий воздух.
Он вернулся к станции метро и спустился на платформу. Поезд пришёл через пару минут. На этот раз он поехал в противоположном направлении — через весь Манхэттен на север, в Бронкс. Пересадка была на большой центральной станции, где платформы кишели людьми даже в воскресенье.
Поезд в Бронкс оказался длинным, с деревянными скамьями и медленно вращающимися вентиляторами под потолком. Он ехал у окна, глядя на проносящиеся кварталы: высокие дома Манхэттена сменялись мостами через Гарлем-Ривер, потом появились более низкие здания Бронкса, парки с пожелтевшими деревьями, широкие проспекты.
Он вышел на станции в южной части Бронкса, где улицы были прямыми и ровными, с рядами краснокирпичных домов и магазинами на первых этажах. Воздух здесь был чище, чем у порта, с лёгким запахом осенних листьев. Он прошёл несколько кварталов пешком, мимо аптеки с яркой вывеской, мимо маленькой булочной, откуда доносился запах свежего хлеба, мимо пустыря, где группа мальчишек играла в бейсбол.
Цветочный магазин «Rose’s Flowers» находился на углу одной из главных улиц — небольшое помещение с широкой витриной, полностью заставленной букетами и горшками с комнатными растениями. Над входом висела деревянная вывеска с выцветшими буквами, дверь была открыта настежь, изнутри доносились ароматы свежих цветов — роз, хризантем, гвоздик, лилий.
Она стояла за прилавком — женщина примерно тридцати пяти лет, в лёгком синем платье и чистом фартуке, волосы собраны в аккуратный пучок. Когда он вошёл, она подняла голову от большого букета, который как раз связывала широкой атласной лентой, и улыбнулась широко и приветливо.