Он не собирался никому звонить — ни Алану Фицрою, ни кому-либо из тех, с кем иногда обменивался короткими фразами в коридоре. Любое упоминание имени «Кассио Арборе» — даже в самой невинной форме — могло сразу же его подставить. Поэтому Джеймс решил действовать один. Только он, картотека, собственная память и та маленькая записная книжка, которую носил во внутреннем кармане пиджака.
Сначала он подошёл к большому стальному шкафу в углу комнаты. Шкаф был выкрашен в тёмно-зелёный цвет, на дверцах — две круглые ручки и замок, который открывался одним из трёх ключей, висевших у него на цепочке. Он повернул ключ, потянул дверцу. Внутри стояли плотные ряды папок, разделённых алюминиевыми пластинами с буквами. Он начал с самого верхнего ящика — «Абиссиния. Активные операции. 1937».
Папки были тяжёлыми, потому что в каждую подшивались не только машинописные листы, но и фотографии, телеграммы на тонкой бумаге, иногда даже части карт, вырванные из больших атласов. Он вытащил первую — «Группа июня. Геологическая экспедиция Британского музея». Листал медленно, задерживаясь на каждой фотографии. Четверо мужчин и одна женщина. Всех он знал лично: доктор Ричард Хейл — пятьдесят два года, седой, ростом едва достаёт до плеча Джеймса; его ассистент Мартин Кроуфорд — коренастый, с рыжеватой бородкой; остальные трое — молодые, но ни один не соответствовал описанию. Никто из них не походил. Он закрыл папку, поставил на место.
Следующая — «Группа июля. Красный Крест, Дыре-Дауа и Гора». Здесь было меньше людей, всего трое: двое врачей и медсестра. Фотографии делались в студии на Стрэнде — все трое в белых халатах, серьёзные лица. Опять ничего похожего. Джеймс почувствовал, как в груди медленно нарастает раздражение — не на кого-то конкретного, а на саму ситуацию. Он знал, что должен найти хотя бы намёк. Но пока — ничего.
Он перешёл к следующему ящику — «Резервные кандидаты. 1936–1937». Здесь хранились досье тех, кого рассматривали, но в итоге отложили: иногда по причине возраста, иногда по состоянию здоровья, иногда просто потому, что человек отказывался в последний момент. Он вытащил всю стопку — их оказалось двадцать семь штук. Разложил по столу в три ряда, как карты в пасьянсе. Начал с первой. Фотография приклеена в левом верхнем углу, ниже — анкетные данные, заполненные аккуратным почерком секретарши Кроу.
Первый кандидат — Джонатан Пирс, тридцать четыре года, бывший офицер суданской полиции. Высокий, волосы тёмные, почти чёрные, но черты лица не те. Отпал. Второй — Генри Лоуренс, двадцать девять лет, специалист по эфиопским языкам из Оксфорда. Рост средний, волосы русые. К тому же он носил очки в толстой оправе и говорил по-амхарски с заметным акцентом. Не подходил. Третий, четвёртый, пятый… Джеймс листал внимательно. Каждый раз, увидев тёмные волосы на фотографии, он задерживал дыхание на секунду. Ни один не имел вымышленного имени Кассио Арборе и не подходил по описанию.
Через полтора часа на столе лежала пустая стопка. Он аккуратно вернул все досье на место, закрыл ящик. Остался ещё один — самый нижний, «Неактивные и отозванные». Там было меньше файлов, но каждый из них мог таить сюрприз. Он вытащил их все — одиннадцать папок. Открыл первую. Имя: Эдвард Ллойд. Ллойд был выше по описанию, чем Арборе, и не выглядел итальянцем — типичное британское лицо, только волосы тёмные. Статус: предположительно провален, связь потеряна с марта. Джеймс закрыл папку.
Следующая — женщина, Элис Форрестер. Журналистка, прикрытие «Таймс». Тридцать один год, рост небольшой, волосы короткие, каштановые. Отпала. Дальше — священник из миссии в Гондэре, пожилой, с седой бородой. Дальше — инженер, специалист по дорогам, присланный из Кении. И так далее. Ничего. Совсем ничего.
Он сел за стол, потёр виски. В комнате стало душно. Джеймс встал, подошёл к окну, приоткрыл форточку. Холодный воздух ворвался внутрь вместе с запахом далёкого дыма от угольных печей. Он постоял так минуту, потом вернулся к столу.
Теперь оставалась последняя возможность — его собственная записная книжка. Он достал её из внутреннего кармана. Книжка была маленькой, чуть больше ладони, в тёмно-зелёной кожаной обложке без каких-либо надписей. Страницы заполнялись не по датам, а по темам. Он перелистал до раздела «Абиссиния — внедрённые». Там были короткие записи, сделанные карандашом, иногда зашифрованные собственным простым кодом — заменой букв на следующие по алфавиту.