– Не знаю. Я передаю только то, что получила от них, – женщина встала. – Да, ещё, как я поняла, у вас скоро закончится срок участия в программе из-за штрафа. Ситуация критическая, срок продлят, а штраф через некоторое время, если будете стараться – спишут, но терминал всё равно пока будет недоступен. Мой вам совет, личный – не наделайте новых глупостей, другого шанса не только у этого мира, но и у вас лично может не быть.
Ирина взялась за ручку двери, когда я её окликнул:
– Если что-то изменится, я могу вам позвонить?
– Нет. Этому телу осталось немного, может быть, неделя или две, а потом меня здесь не будет.
– У меня ещё есть лекарство, – зачем-то предложил я. – Оно ведь поможет?
– Я уж испугалась, что вы его всё вкололи, от резкой отмены такая ломка, что можно умереть, – женщина печально улыбнулась. – И нет, спасибо, конечно, но, честно говоря, идея глупая. У меня отличный страховой полис, и вообще, этот мир мне не очень нравится.
Она вышла, аккуратно защёлкнув замок. А я остался сидеть с флаконом лекарства непонятно из какой реальности, ювелирным украшением и слегка отвисшей челюстью. Вот эта фраза, про ломку, была очень неприятной, к нам в больницу привозили наркоманов – они очень не любили свой организм, и врачам приходилось его чинить. Не всегда получалось сделать это вообще, и очень редко – за день-два. Остальные что только не делали, чтобы добыть новую дозу, начиная от банальной взятки медсестре и заканчивая попыткой взлома металлического шкафа с лечебной дурью. Ну а если не удавалось, то мучились они очень сильно и громко. Мне бы так не хотелось.
– Доза в неделю, – пообещал сам себе. – Нет, по одному дню буду прибавлять. Со среды.
Со среды, потому что чувствовал я себя после недельного перерыва ну очень хреново, и даже субботний укол не очень положение поправил. Сел с календариком, начал рисовать кружочки, десятый выпал на второе августа. Отличный день для того, чтобы завязать с инопланетным коксом. Но потом вспомнил про ударную дозу и пять уколов решил оставить про запас.
(21). Сторона 1. 13 мая, среда
Димка припарковал скутер возле потрёпанного «логана» и решил перед сменой перекурить. Он уселся на парапет, покачивая ногами, погода стояла солнечная, с еле заметным ветерком, и тёплая – до лета оставалось рукой подать. Парковка медленно заполнялась, те, кто побогаче, стоматологи всякие, урологи-венерологи, проктологи и приближенные к главврачу, высаживались из личного транспорта, кто победнее – шли пешком или на велосипедах добирались. Зарплата медиков шиковать особо не позволяла. Завхоз, дядя Паша, одетый по-летнему – в шортах и майке, шкрябал метлой по асфальту. На дядю Пашу заглядывался весь медицинский персонал женского пола, особенно средних лет. Димка автоматом отметил, что фигура у него похожа на соболевскую, такая же подтянутая и мускулистая. Лицо в многочисленных шрамах, с повязкой на одном глазу, и натянутая на голову косынка делали завхоза похожим на откинувшегося с корабля старого пирата. Или на бывшего военного.
Чуров приехал, когда Димка давил окурок в урне, махнул рукой, мол, подожди, защёлкнул пультом двери своего «аутландера» и не торопясь дошёл до двери.
– А ну пошли со мной, – мотнул головой врач-лаборант и чуть ли не пинком пропустил Куприна вперёд.
– Ты чего, Василич, охренел? – Димка дёрнулся, чтобы пробить двоечку, но вовремя остановился.
– Идём, – пенсионер решительно двинулся в сторону лаборатории. – Привет, девочки, а где Кудельман?
– Так не вышла сегодня, – доложила медсестра, сортируя баночки с анализами. – Заболела.
– Понятно, – Чуров открыл кабинет завлаба, дождался, когда Димка зайдёт внутрь, и захлопнул дверь. – Садись.
– Так в чём дело-то?
Врач внезапно смутился, опустился в кресло завлаба, крутанулся.
– Такое дело, Дмитрий, – сказал он, – ты с лаборанткой Кудельман в каких отношениях?
– С кем?
– Ну с Майей.
– А, с этой. Да уже ни в каких.
Василич приподнял кулак, чтобы грохнуть по столу, но опустил его аккуратно, и звук получился тихий и неубедительный.
– В общем так, девчонки болтают, что увольняется она из-за тебя, потому что ты ей голову закрутил, а потом бросил.
– Да пошла она, – Димка не чувствовал за собой никакой вины. – Вообще, что вам всем за дело до моей личной жизни. И это, Василич, ты чего здесь, а не в патологии? Повысили, что ли?
– Дурак, какое это повышение. Ну да, временно, потому что этого ситуация требует. И чего я тебе объясняю, мал ещё вопросы задавать. Ладно, ты знаешь, что Майя – внучка Нефёдова?
– Угу.
– Жопой по лугу. Отец её, Мишка Кудельман, Нефёдова сын, очень просил меня за дочкой своей присмотреть, потому что она любимого дедушку потеряла, дядю опять же, и вообще, хорошая девочка. Тут ты впёрся со своей пиписькой наперевес, задурил голову, и она вон всё бросить решила.