– В Америке?
– Ага. Живёт где-то в Техасе, у него новая жена, двое детей и две собаки. Собаки хорошие, дети тоже ничего получились, мелкие пока, звонят мне по выходным.
– А дед?
– Дед умер давно, ещё до моего рождения, я только могилу его видела. Ему тогда едва пятьдесят исполнилось, у них запуск какой-то сорвался, его с сердечным приступом и увезли в больницу. А обратно уже не привезли.
– Прости.
– Да чего там, я ж его не знала. Бабушка зато жива, всё радуется, что я семейные традиции не поддержала, занимаюсь приличным делом.
– Это да, – Димка хлопнул по груди, отшвырнул слепня, – ну что, купаться?
Девушка покрутила пальцем у виска и снова откинулась на покрывало, а молодой человек встал и пошёл к воде. Навстречу ему шёл синий, но бодрый и счастливый Вадик.
– Отличная водичка, прохладная, – сказал он, – а тебе, Димас, надо охладиться, вон какая горячая штучка тебе досталась. А то, если передумаешь, вон у той барышни подружка симпатичная.
И он кивнул в сторону блондинки, размахивающей бадминтонной ракеткой.
– Вика приезжает на этой неделе, – словно невзначай бросил Димка, – а на прошлой ей восемнадцать исполнилось, в колледж будет поступать. Угадай, что ей на день рождения подарили.
– Новый смартфон? – Вадик попрыгал на одной ноге, вытряхивая воду из уха.
– Это ж твоя подружка, посмотри, она видос в сеть выложила. Ты что, не подписан на неё?
– Ну нафиг.
– Ружьё ей купили, уже какую-то птичку пристрелила и сразу засняла, а птичка без головы. Так что, друг мой, берегись, узнает вон про них, – Дима кивнул всё на ту же блондинку, наклонившуюся за воланом и оттопырившую круглый зад в плавках-верёвочках, – она тебе яйца отстрелит. У Вики на тебя большие планы.
Он похлопал друга по плечу и, оставив того с задумчивым выражением лица, бросился в реку.
Вода и вправду была прохладная, градусов восемнадцать, не больше, даже на мелководье. А дальше, где дно плавно уходило вглубь, и вовсе студёная, нижнюю часть тела словно в кипяток бросили, но Димка мужественно стерпел первые мгновения температурного шока и поплыл, загребая руками и стараясь держаться поближе к поверхности.
– На Луне холоднее будет, – сказал он сам себе, чуть подныривая.
Волосы намокли, и голова заодно словно на место встала. А с ней и воспоминания альтер эго.
В субботу Ланская с самого утра вызвала Соболева и долго втирала ему про важность задания, про то, что его миссия – найти этот самый кристалл, из-за которого две базы уничтожили, и тут же вызвать команду поддержки, которая будет ждать их на орбите Луны. И что, если всё закончится благополучно, получит Соболев свои вторые звёздочки на погоны обратно, а может быть, и третьи. Заодно в партии восстановят, старое дело окончательно закроют, и вообще, станет Николай Павлович снова уважаемым военным пенсионером, а то и гражданским пилотом. Потому что обратно, в военно-воздушные силы, его никто не возьмёт, но вот в гражданскую космическую программу, которая в последние три года бурно развивается, хоть на Луну, хоть на Марс, да даже в пояс астероидов с удовольствием.
Понятно было, что приехала она вовсе не за этим, а за чем именно, он, Димка тире Коля, понял, когда полковник как бы невзначай показала снимки вещей, найденные у француза, и в них – такой же флакон с синей крышкой. И это значило, что зря он расслабился и предоставил событиям возможность течь самотёком, местные органы тоже не просто так на хлеб с маслом деньги получали, о странностях с лекарствами догадывались.
– Вот такой же у меня есть, – он ткнул пальцем во флакон. – Только порошок, а не жидкость. Их что, всем выдают?
Почему-то Ланская на вопрос не ответила, сама спрашивать, что это такое, и почему у Соболева и французского космонавта одинаковые флакончики, не стала, наоборот, попыталась эту тему замять.
– И вот ещё, Николай Павлович, посмотрите, здесь ваш экипаж, – она подключила планшет проводом к телевизору, вывела последовательно четыре фотографии.
Командиром корабля назначили Попова Лаврентия Германовича, на вид полковнику было примерно столько же лет, сколько и Соболеву, глубоко посаженные глаза под низким лбом подозрительно смотрели с экрана на будущего однополчанина.
– Вы его не знаете, – полковник КГБ пошевелила пальцами в сторону телевизора, – Попов только в прошлом году вошёл в космическую программу, до этого был командиром авиаполка и в лётном училище преподавал. Авторитетный товарищ, опытный, шестнадцать полётов за год. А это ваш инженер-радист.