– Какие проблемы, Владя, – я расплылся в улыбке. – Ты же знаешь, я для друзей на всё готов. А тем более ради тебя.
Раз они летали вместе, наверняка не по имени-отчеству обращались. Судя по напрягшимся скулам и сжатым губам – угадал.
– Я бы попросил… – начал Велесов.
– Да ладно тебе, дружище, что было, то прошло, – я встал, опёрся руками о стол, Велесов откинулся назад, будто отодвигаясь от меня, – мы с тобой сколько вместе налетали, знаем друг друга как облупленных. У тебя своя задача, у меня своя, раз партия сказала – выполним. А личные отношения оставим на Земле.
– Хорошо, – Владлен, казалось, даже приободрился, вылез из-за стола, вывел меня из кабинета чуть ли не под ручку, – тогда не задерживаю.
– Ну как? – спросил меня полковник, когда я зашёл в комнату отдыха.
– Отличный парень этот Велесов, я его давно знаю, вот такой, – сказал я громко, так, чтобы все слышали, и показал два больших пальца.
– И пилот отличный, ходит плохо, зато летает хорошо, – вполголоса добавила Нестерова и показала два средних пальца.
Генерал как раз проходил мимо, на это замечание побагровел и ускорил чуть подпрыгивающий шаг. На Нестерову он посмотрел с ненавистью, ничего не сказав, и точно так же посмотрел на меня. Я сразу догадался, что друзьями нам уже больше никогда не стать.
Попов еле сдерживался, чтобы не расхохотаться. Нестерова сдерживаться не стала, заржала, даже члены экипажа Велесова, и те улыбались, закрывая лица ладонями.
Но всему плохому и хорошему приходит конец, ещё в десять утра, после завтрака, мы с Поповым играли в шахматы, а в час дня надевали снаряжение. Здесь мне снова пришлось уступить место навыкам Соболева, иначе я бы с каждой застёжкой час возился. А так, через десять минут, уже был упакован в комбинезон, ботинки и лётный шлем, скафандров космонавтам почему-то не полагалось. Нас погрузили в автобус и высадили у трапов двух огромных самолётов, у каждого на спине был прицеплен небольшой челнок. Группа Велесова высадилась первой, а наш самолёт стоял поодаль, с включёнными двигателями.
Внутри салона было тесно, точнее, сам салон занимал крохотную часть объёма самолёта, остальное было отдано летательному аппарату-беспилотнику с грузом для орбитальной станции – его сбрасывали вслед за челноком, и обратно на Землю он уже не возвращался. Попов поднялся первым и первым же полез по лестнице наверх, в нутро челнока.
В челноке было немного просторнее, кабина рассчитывалась на восемь человек, с небольшим отсеком для багажа. Точнее, для личных вещей, остальное разместилось в грузовой ракете. Вибрация от работающих двигателей стала сильнее, самолёт-носитель дёрнулся, на экранах, заменяющих иллюминаторы, показалась лётная полоса, она надвигалась всё быстрее и быстрее, нас тряхнуло, оторвало от земли, носитель начал медленно набирать высоту, уходя на юг. Аэродром с комплексом зданий удалялся, превращаясь в крохотные пятнышки, мы прошли один слой облаков, выскочили на открытое пространство и начали медленно поворачивать на запад.
– Соболь-один первому, – Нестерова–2 ожила, когда высота превысила сорок километров, – готовлюсь к отстыковке. Два-пятнадцать по правому, разогрев.
– Соболь-один, – послышался голос пилота носителя, – ещё раз всё проверь. Даю пять минут.
– Да знаю я, – Нестерова–2 щёлкала переключателями, дублируя ползунками на экранах, – не маленькая.
– Велес-два отстыковка, – раздался голос генерала.
На одном из экранов от тушки носителя отделился второй челнок, он ушёл вбок, из сопел вырвался огненный выхлоп, челнок резко ускорился и через несколько секунд крохотной точкой проколол остатки атмосферы.
– Соболь-один первому, отстыковка.
– Разрешаю, – голос в динамике звучал напряжённо, а над лицом пилота появилась надпись – Виталий Нестеров. – Включаю отсчёт. И смотри у меня.
– Так точно, товарищ генерал-лейтенант.
– Соболь-один, близких звёзд, – мне показалось, что голос в динамике в этот раз обращается ко мне. – Николай Павлович, если Алиска будет выпендриваться, можешь её ремнём, вместо меня. Попову не доверяю, он слишком добрый.
– Ну у меня доброты особой нет, прямо сейчас и начну, – пообещал я. – Только до ремня доберусь.
Алиса–2 в этот раз промолчала, всё её внимание, казалось, было отдано приборам.
Челнок накренился, носитель остался в стороне, Сайкин вцепился в поручни, и вовремя – меня вжало в кресло. Спинка и обхватывающие бока накладки надулись, частично компенсируя ускорение, но оно было таким, словно Нестерова хотела размазать меня по переборкам. Даже Попов, и тот с покрасневшим лицом недовольно крякнул. На этот случай у меня была приготовлена стандартная процедура, которую я уже обозвал «включить Соболева», сознание привычно переключилось на посторонние мысли, тело самостоятельно приняло нужное положение, напрягая нужные мышцы и расслабляя ненужные, сразу стало легче и привычнее.