– Борт два, – он переключился на нас. – Отсчёт – сто двадцать секунд. Потом я подхожу на двадцать метров, стыкуюсь тросом и перехожу на грузовик, пытаюсь отключить внешнее управление. Считаете до шестидесяти, если ничего не происходит, Нестерова переходит на борт один и цепляет его к нарушителю. Куда, ты знаешь.
Алиса кивнула.
– Коля, ты идёшь в одной сотне, трос бросишь по моей команде. Если молчу, подтягиваешься, уводите вдвоём грузовик к Романову. Если перехвачу управление, то только страхуешь, не приближайся. Вот он.
Обложенный плитками конус приблизился неторопливо, челноки чуть увеличили скорость и зависли от него в двухстах метрах от цели. По мне этот космический аппарат ничем не выделялся, но вот Алиса, та почему-то оживилась и одновременно побледнела.
– Товарищ генерал, – она словно забыла про меня, – товарищ генерал.
– Вижу, – кивнул на экране Велесов. – Это «Скайфайтер» в маскировочной оболочке. «Восход-четыре», слышишь меня?
– Получил картинку. Передаю, – на радиоканале возник Вахромеев. Несколько секунд он молчал, потом опять ожил: – От ЦУПа получен приказ – уничтожить, в прямой контакт не вступать, держать дистанцию не меньше двадцати километров. Возможен ядерный заряд.
– Хрена лысого, – Велесов улыбнулся уголками губ. – Жора, передай в ЦУП, что я им не подчиняюсь. Жду распоряжения министра обороны, а пока отключаюсь. Коля, делаем всё, как наметили, конец связи.
Картинка с Велесовым пропала, теперь его челнок мы видели только снаружи. Вахромеев матерился, звал генерала, но тот не отвечал.
– Коля, министр на связи, – начальник станции переключился на меня. – Приказывает вызвать генерала.
– Но сбить не приказывает? – уточнил я. Не знаю, что именно повлияло на моё состояние, может быть, стресс или остаточные воспоминания Соболева, которые сохранились где-то очень далеко, но почему-то я чувствовал себя совершенно спокойно и собранно.
– У меня ЦУП на ушах висит, они считают, что риск неоправданно велик. Майор Соболев, выполняйте приказ. Сбить нарушителя.
Я посмотрел на дисплей, там борт-один уже выстрелил захватом, и между ним и лжегрузовиком появился трос.
– А почему он до сих пор не взорвался? – задал я совершенно логичный вопрос.
– Похоже, цель не станция, а ваши челноки. Вы сами в ловушку залезли.
– Жора, – сказал я, наблюдая, как человек в скафандре вылез из челнока и по тросу движется к цели, – Велесов будет на грузовике через минуту. Предлагаешь их вместе сбить?
Начальник станции уже не просто матерился, а разговаривал матом. ЦУП, похоже, Велесова сбивать не хотел, а министр обороны действия генерала поддерживал.
– Соединяю, – вдруг сказал нормальным человеческим языком Вахромеев, и я услышал знакомый голос.
Левон Геворкович Аграмян собственной персоной.
– Майор Соболев, докладывайте.
Как именно докладывают майоры, я понаблюдать успел, поэтому вроде справился. К этому времени Велесов стоял на корпусе на коленях и что-то ковырял резаком. Алиса сидела, уставившись на экран, словно там любимого певца показывали, – в глазах горело восхищение, костяшки пальцев побелели, сжимая джойстики. У пилота появился новый герой.
– Нестерова, есть что добавить? – спросил я её, чтобы отвлечь.
И Нестерова добавила – она описала происходящее куда чётче и точнее, уложившись меньше чем в минуту, за это время Велесов с чем-то там справился, и на корпусе грузовика откинулась пластина размером чуть больше квадратного метра. Достаточно, чтобы фигура в скафандре скрылась внутри аппарата.
– Достаточно, – прервал Алису Аграмян. – Николай Павлович, с Велесовым связи нет, а должна быть. Отправляйся-ка ты, голубчик, к нему. Это приказ. И ты уж постарайся, чтобы ни с ним, ни с этим аппаратом космическим ничего не случилось, приоритет – захват. Как бомбы обезвреживать, ты знаешь, не впервой. Справитесь, завтра же к наградам представим.
– А если нет? – уточнил я. На всякий случай.
– Нет такого слова в советской армии, – отрезал Аграмян. – Выполняйте, товарищ майор.
Может быть, такого слова и не было, а вот ситуация – имелась. Самым лёгким оказалось перейти на борт лжегрузовика, Нестерова подобралась настолько близко, насколько смогла, цель летела без маневрирования, с постоянной скоростью, до контакта со станцией оставалось ещё минут пятнадцать. Я вылез наружу, выстрелил из арбалета, магнитная шайба улетела куда-то в открытый люк, и трос обратно не выдёргивался. Рефлексы Соболева работали без сбоев, в чужом корабле я оказался меньше чем через минуту.