– Едем в сторону базы, – решил я. – Раз с батареей неполадки, да? Но медленно.
Вездеход наехал колесом на первый след, уничтожая улику, и попёр дальше. Цепочка отпечатков ботинок шла ровно, словно человек на плацу вышагивал, и тянулась минимум на триста метров. А потом обрывалась, в этом месте следы изменяли направление, делая правильный замкнутый круг метров десять в диаметре. В центре этого круга поверхность реголита была чуть приподнята и тоже насыпана неровно.
Мы с Фёдором вылезли через донный люк, смели пыль со стального листа и спустились на несколько метров вниз по явно рукотворному проходу – его стенки были сильно уплотнены, как при использовании проходческого бура. Который, кстати, на станции где-то валялся, только в разрушенной части, и его никто особо не разыскивал. Проход переходил из вертикального в горизонтальный, и, судя по приборам, вёл прямо туда, где находилась наша база. Я стоял перед сложным выбором – или послать Фёдора одного, или вернуться на базу и послать его вместе с Сайкиным, но потом стыдно стало, чего это товарищ полковник всё время за чужие спины прячется. Так что решился.
Вездеход пополз почти над нами на автопилоте, в случае чего буровая установка должна была вызволить нас из-под толщи лунного грунта, а мы с Купченко, в скафандрах, с пистолетами наизготовку, потопали по проходу. Узкому и невысокому, два на два, словно в нору забрались. Я шёл впереди, Фёдор – замыкающим, держа перед собой планшет с выведенными на него четырьмя камерами, путь освещали фонарями.
Лаз уходил вниз, но очень плавно, сейчас мы шагали на глубине в шесть метров, бур у вездехода спокойно доставал до двадцати, так что запас ещё был. Внезапно проход резко расширился, образуя круглое подземное помещение радиусом в несколько метров, со столбом посерёдке. С одной стороны от столба стоял проходческий комбайн, с другой – путь был свободен, и дальше шёл такой же тоннель.
– Ух ты, кто-то здесь копал, – сказал Фёдор, тщательно всё фиксируя на камеру. – Смотрите, а вот и он. Ящик, который Бабиц потерял.
Возле комбайна стоял открытый контейнер с небольшим, размером с теннисный мячик, куском синего инопланетного стекла. Моя подвеска словно взбесилась, казалось, у неё есть собственные силы, которые притягивают мою шею к находке. Я подхватил ящичек, положил в пакет, а пакет в ранец. Надевать ранец на спину не стал.
– Ну вот, миссия выполнена, – весело сказал Фёдор и два раза выстрелил.
Я отшатнулся, оглядываясь. В проходе, уходящем дальше, к станции, человек медленно падал на пол, раскинув руки – две пули придали ему импульс. Скафандр незваного гостя был щедро присыпан пылью, забрало шлема затемнено, но надпись «СССР» отлично читалась. И обрывки жёлтой изоленты я тоже узнал, такой мы связывали труп Бжезецкого, на всякий случай. Десять слоёв изоленты не каждый силач порвёт, а он – смог.
Фёдор стрелял и стрелял, пока не высадил весь магазин. Бжезецкий лежал на полу, не шевелясь, из пробитых отверстий ничего не вытекало, крови в мертвеце не было.
– Возвращаемся? – Купченко быстро перезарядил пистолет.
– Нет, пойдём посмотрим, откуда он пришёл, – я зачем-то решил поиграть в героя, словно шило в задницу кольнуло. – Наверняка со стороны базы, значит, должен быть проход.
Выход в колодец появился через двести метров, всё это расстояние мы шли очень быстро и постоянно оглядываясь, но мертвец, видимо, умер окончательно и нас не преследовал. Небольшой выступ в мёртвой зоне прожекторов выходил прямо на площадку перед шлюзом, я спрыгнул первым, Фёдор – вторым.
– Молчок, – предупредил я его и пошёл докладывать Ланской, перед этим тщательно заперев шлюз и запретив выходить наружу всем, кроме Купченко, пришла его очередь дежурить. Фёдор отказываться не стал, полез наверх, через десять минут вниз спустился Сайкин. Он попытался спросить, что, собственно, произошло, но я сделал ему знак, мол, позже, и закрылся у себя в каюте.
– Отлично, – полковник госбезопасности на появление мертвеца никак не отреагировала, зато на кристаллы – очень даже. – Поздравляю, Николай Павлович, не ожидала, что у вас получится. Контейнер этот спрячьте и ждите дальнейших инструкций.
– В одном помещении с этой гадостью? – спросил я. – Записи с американцами отлично помню, и то, что с ними произошло.
– Не допускайте контакта с кожей, и ничего не случится, – отрезала Ланская. – Если боитесь, оставьте его на поверхности, в ангаре. Отбой.
И отключилась. Контактировать с инопланетной хренью совершенно не хотелось, всё геройство, которое переполняло меня последний час, куда-то испарилось. Я достал коробочку с артефактом, поводил над ним кулоном – на всякий случай, вдруг это что-то другое. Но нет, маленькая синяя стекляшка тянулась к большой изо всех сил. Снял перчатки, вспомнил, что лекарство не выпил, и выдохнул с облегчением, у меня был ещё целый час.