Раз! — Ловко встаю на колено.
Два! — Лихо снимаю шапку. (Мелькает мысль, что может не стоило; эх, уши вы мои уши…).
Три! — Дергаю молнию на куртке и лезу правой рукой под мышку. Таким отточенным движением достает пистолет специальный агент Борис Стальнов, про которого уже третий фильм сняли. Только у меня там не пистолет, а хрупкая красная роза…
Вот на «три» у меня заминка и вышла. Чьи-то крепкие руки взяли меня сзади под локти, и вздернули обратно с колен на ноги.
— Дяденька, вам помочь? Поскользнулись? – послышались с двух сторон заботливые голоса.
Я завертел головой, разгоняя воздух ушами. Подхватили меня две симпатичные девчонки-старшеклассницы. Крепкие, красные от мороза, глаза озорные. Обычно мне нравится, когда младшие по возрасту ко мне «дяденька» обращаются. Я так себя сразу взрослее чувствую. Но в этот момент мне такое обращение показалось некстати.
— Какой я вам дяденька, — буркнул я. — Я только три года назад институт закончил… И не поскользнулся я. Вот, предложение девушке делаю…
— Ой, извините-извините! — хором зазвенели девчонки. — Нам сзади-то не видно. Думали, вы упали.
— Спасибо, ничего, — я наконец освободился, сунул руку под куртку, извлек розу, заговорил пылко. – Инка, ты!.. выходи за меня замуж! Пожалуйста.
«Пожалуйста», — это я зря сказал. Это меня девчонки сбили. Мне опытные товарищи старшего возраста говорили, что женщины любят уверенных. А я тут — «пожалуйста»… И роза помята. Эх, все не по плану…
А Инка стоит, смотрит на меня. И не знает, что сказать.
— Девушка, вы соглашайтесь, — подала голос школьница со стороны моего левого плеча, обращаясь к Инке. — Смотрите, симпатичный какой, ушастенький.
— Нет Люда, - дала голос вторая школьница, серьезным голосом пионерской вожатой. — Что ты влияешь?! Такие серьезные решения каждый должен принимать сам.
— Вы не бойтесь. На неё не повлияешь, - пробормотал я. — Щас погодите, я сам, на второй заход…
Я снова упал на колено в снег, на утоптанное место. Народ вокруг начал озираться, и останавливаться. Заулыбались. Цирк им бесплатный.
— Инка, ты не отказывайся. То есть, ты соглашайся, — сбивчиво зачастил я. – Я тебя люблю.
— Давно? — как-то растерянно уточнила Инка.
— Всегда! — решительно махнув розой, признался я. Но как ученый, тут же сообразил, что формулировка не точна, и поправился, — С пятого класса. Я для тебя что угодно сделаю. Хочешь — снега растоплю! Хочешь —весну принесу! Хочешь — зажгу для тебя на небе второе солнце!
Инка наконец пришла в себя, посмотрела насмешливо, и вместе сердито.
— Встань, Вась. Коленку застудишь. Солнце зажжешь… Не люблю я такой треп. Видала уж трепачей…
— Инка, да ты чего! – от возмущения я даже забыл стесняться, и опять вспрыгнул на ноги. — Разве я когда трепался? Да ты разве сама не чувствуешь? Инка! Ведь теплеет!
Инка машинально провела рукой, разуживая шарф. На улице действительно теплело. Люди вокруг заголосили. Людская волна качнулась. Отец рядом с нами забросил мальчишку себе на плечи. На нас уже никто не смотрел. Все смотрели в одну сторону.
— Смотри, — сказал я, протягивая руку.
Инка посмотрела туда, куда глядели теперь все. В небе сияло второе солнце! Первое, как и положено зимнему, ютилось по-над горизонтом. Второе — гордо шло выше. Воздух вокруг стремительно терял зимнюю бледность, и наливался золотистым теплым, радостным светом.
— Это… Это что? — растерянно спросила Инка.
— Орбитальная спутниковая группировка для изменения погоды, — улыбнулся я. — Оснащена зеркалами для перенаправления солнечных лучей на нужные участки поверхности Земли. Тот спутник, что мы сейчас видим, — «Алоэей». За ним идет «Аэт». Потом «Пасифая». И так далее.
— Дети Гелиоса, — повернулась к мне Инка.
— Да, дети солнца из греческих мифов. Так их назвали. Теперь они несут нам свет своего отца. Вместо того, чтоб бесполезно уходить в космос, лучи идут к людям. Понимаешь, Инка? Пока это только эксперимент. Пока мы можем согревать лишь небольшие участки. Но когда мы нарастим орбитальную группировку!.. Это тепло. Это свет. Урожаи.
— Я слышала конечно… — задрав голову, говорила Инка. — Только не думала, что сегодня. И у нас… Неожиданно как будущее наступило… — она посмотрела на меня, и констатировала: — Ты заранее знал?
— Все уже знают, пока мы гуляем, — я окинул взглядом толпу. – Поэтому все коммунальщики на улицах. И другие службы. И любопытные, кто не на работе. Но да, я знал раньше. Я же тебе говорил, что занимаюсь зеркалами…
— Так это… твои зеркала?
— Нашей конструкторской группы, — заулыбался я. — Знала б ты, сколько там было работы… Чтоб гибкие, компактные, и с нужной отражающей способностью. А уж баллистики как маялись. Зеркало ведь как солнечный парус работает. Солнце давит, и спутник уносит с траектории… Лучшие люди страны над проектом работали. Ну, и я в их числе, — я шмыгнул носом. – Ты розу-то возьми, а?
Инка улыбнулась, и взяла протянутую розу. И посмотрела на меня какими-то другими глазами.
— Так, ты, выходит, сегодня герой?
— Да ну, какой я герой… — пожал я плечами. — Я подвижник. Вон, взял, и солнце поближе к тебе подвинул. Я люблю тебя Инка. Я правда для тебя это сделал.
— Подвижник... – инка сказала это ласково. — А тебя там, в твоем городе, учителя истории нужны?
— Ха! – я аж задохнулся. — Еще как нужны! Очень нужны! — и полез целоваться.
Случалось вам целовать любимую девушку?..
В голове у меня шумело. Люди вокруг шумели. Всем вокруг было радостно, и тепло, хотя спутник еще не успел сильно нагреть воздух. Это был общий праздник. Для всех. И для двоих.
В нашей стране в этом нет противоречия.