— Ну, прилетай, — пригласил я. — Я к тому времени все злачные места разведаю, повеселимся.
— А ты назад этим же рейсом не улетишь? — спросил Петька.
— Да не должен. У меня контракт на два срока. Хотя, теоретически, можно, короткие контракты, на два года, существуют. У врачей там, у геологов с макшейдерами, кстати, тоже. Но это не мой случай. Что там за год успеешь построить? Только если сарай какой, или начальный цикл под что-нибудь серьёзное.
— Ладно, — решительно произнёс Петька. — Договорились. Пиши, если нужно будет чего-нибудь привезти.
Петька вообще-то мой одноклассник. А то, что я на два года раньше его отучился везде, где только можно, так это судьба. Он не то чтобы разгильдяй, просто турист-фанатик. Ещё в школе постоянно ходил в лес, лазал в горы, байдарки там, гитары, романтика, туда-сюда. После школы он внезапно уехал на молодежную стройку в Лабытнанги, а потом еще сезон ходил с геологами по Колыме, так и отстал от меня почти на два года. Затем все-таки вернулся в Город, поступил на вечернее в наш строительный институт и устроился на работу в стройуправление, что было рядом с его домом. Палыч с Петькой работают вместе, в одной бригаде. Давно уже, года четыре. Как при этом солидный, зрелый мужик Палыч уживается с гиперактивным Петькой, мне лично непонятно.
— Кстати, о дипломе, — встрепенулся Палыч. — Ты у нас когда на защиту уходишь? Тебе ведь отпуск положен? Пиши-ка заявление, пока не поздно.
— Да напишу... — вяло отозвался Петька. — Успею. Там где-то месяц ещё остался. В первых числах июня защита. Где-нибудь за неделю до конца июня и уйду.
— А что у тебя с дипломом? — спросил я. — Дописал ли, чучело?
— Всё у меня хорошо с дипломом, — ответил он. — Я же отсылал тебе проект. Там всё нормально, а что запас по прочности, так это как раз то, что нужно для Марса. Мало ли какие там песчаные бури. Или марсотрясения. Ходил я тут вчера в институт, показывал диплом руководителю научному. Василий долго его крутил, и сказал, что всё бы ничего, да только уж больно он похож на какой-то танк КВ-1. В смысле, весом и груб. И посоветовал посмотреть проекты Селезнёвой. Этой, которая тоже у нас в институте училась. Она ещё конкурс тут недавно выиграла. На здание космопорта Луна-три. Ну, посмотрел я её проекты. Красиво, да, такое всё миленькое, ажурненькое и воздушненькое. Как изящное кружевное женское бельё. Понятно, чего б на Луне так не строить. Ни атмосферы тебе, ни силы тяжести. Но Марс-то совсем не Луна. Не знаю, ни к чему, по-моему, там такие художества. Там надёжность нужна. С запасом.
“Селезнёва, — подумал я, — это, случайно, не жена ботаника Игоря из первого подъезда? Он ещё недавно её, сильно беременную, в машину у подъезда усаживал... Тоже, вроде бы, архитекторша. Может быть даже та самая, про которую Петьке говорили. Я её в институте плохо помню, она училась на три курса старше и на другом факультете. Впрочем, не важно”.
— Ну, студенты, — сказал Палыч, посмотрев на браслет, — давайте-ка допивать, да и пора нам двигать. Не ночевать же у тебя тут.
— А можно и ночевать, — бодро предложил Петька, подставляя фужер. — Завтра всё равно на соседнюю улицу ехать, объект как раз тут недалеко.
— Да ночуйте, собственно, — почесал я затылок. — Но кровать у меня одна, так что если только на полу.
— Нет уж, — отмахнулся Палыч. — Стар я стал дома не ночевать. Да и жена удивится очень.
Он аккуратно разлил остатки вина из бутылки по нашим фужерам.
— Ну, и за что теперь выпьем? — спросил Петька у меня. — Говори ты, теперь твоя очередь.
Я подумал слегка, в голову ничего интересного не пришло. Да и ладно.
— За успех всех наших безнадёжных предприятий, — произнёс я наконец, — пусть всё у нас всех сбудется.
Мы чокнулись, выпили до дна, заели мясом с сыром и зеленью.
— А что тут у вас за объект на соседней улице? — поинтересовался я, прожевав. — Что-то не припомню тут в окрестностях никаких новостроек.
— Да это пока что и не новостройка, — ответил Палыч. — Даже не нулевой, а минус первый цикл. Там дом где-то сорокалетней давности. Даже, наверно, старше лет на пять. Проект времён тотальной экономии и эффективного менеджмента. Стены в два кирпича, наружное утепление пенопластом... Тоска, короче. Его тут недавно обследовали на предмет капитального ремонта, так у всей комиссии волосы дыбом встали. По всему телу. От эффективности менеджмента и экономии. Решили, что проще снести его в пень, да и построить на его месте новый, нормальный. Вот мы и корячимся. Сегодня почти до темноты ковырялись, завтра решили выйти пораньше. Время-то уходит, лето скоро, а до лета нужно успеть, чтобы на зиму стройку не затягивать.
— Успеем, — ответственно заявил Петька. — Ломать — не строить. С нашими-то талантами. Да мы за это время полгорода сломаем!
— Так, талантливый ты наш, — скомандовал Палыч. — Давай-ка сгребай всё, что не доели, в пакет, да будем закругляться.
Петька деловито принялся укладывать остатки еды в один пакет, мусор в другой. Я тем временем собрал посуду, расставил её по полкам в мойке, потом закрыл дверцу и одним касанием включил стандартное мытьё.
— Мусор твой не вынести? — спросил у меня Палыч. — Всё равно наш потащим.
— Что? — рассеянно отозвался я. — Да нет, я завтра сам, не велика проблема. Вдруг ещё чего выкину.
Мы гуськом проследовали в прихожую, мужики сели на банкетку обуваться, а я сунул ноги в шлёпанцы.
— Ну, — сказал Палыч, вставая и протягивая мне руку, — давай, не скучай. На самом деле четыре года — это немного. И не заметишь, как пройдут. У меня вон двадцать прошло — а я и не заметил. Не успел оглянуться, а тут и жена вдруг, откуда ни возьмись, и дети уже выросли...
— Ладно, — ответил я. — Постараюсь. Не уверен насчёт жены и детей, но уж скучать мне точно не дадут.
— Веди себя хорошо, — продолжил Петька. — Завтракай вовремя. И обедай тоже. И никогда не забывай плотно поужинать. Правильный режим питания — это наше всё. Первым делом построй там кухню и столовую. И бар с блэкджеком и... Ещё чем-нибудь. Ну, это — главное, сам понимаешь. И, коль что у тебя там не заладится, пиши. Мы тут же к вам заявимся. С лопатами и вилами.
— Да уж, — сказал я, пожимая ему руку. — Без вил мы точно не обойдёмся. А по поводу бара я подумаю. По дороге.
Палыч с Петькой подхватили по пакету и двинулись к лестнице, Палыч впереди, Петька прицепом сзади.
Да, совсем ведь забыл...
— Петька! Стой! Раз-два! — строевым голосом окликнул я. — Смиии-рно!
— Что такое? — недоуменно обернулся он. Палыч уже успел спуститься ступеньки на две, но тоже остановился и, вскинув бровь, глянул в мою сторону.
— Я забыл тебя в Доме прописать, — сказал я, — иди сюда, встань под камеру.
Петька подошел к двери и уставился на глазок камеры:
— Сюда, что ли?
— Сюда. Стой смирно.
Я коснулся сенсора и включил Голос.
— Дом! — важно произнес я. — Познакомься! Это Пётр Витальевич! Он — гость!
Потом не удержался и так же важно добавил:
— Пётр Витальевич! Познакомьтесь, это Дом!
— Очень приятно, Пётр Витальевич, — бархатисто промолвил Дом. — Я запомнил Вас. Заходите в гости.
— Обоюдно. Благодарствую. Всенепременно, — с кривой ухмылкой процедил Петька и изобразил церемонный поклон в сторону двери. Потом обернулся ко мне и ласковым голосом пропел:
— Шут гороховый. Паяц верёвочный. Гаер площадной. Фигляр подковёрный...
— Ладно, поди сюда, давай палец, — оборвал его я.
— Зачем?
— Вдруг ты тут обрастешь, как павиан, или наоборот облысеешь. Или придешь с такой мятой физиономией, что Дом тебя не узнает. Так, давай большой с правой руки, сюда.
— Знаю, не дурак, — сказал Петька и прислонил палец к сенсору. Я ввёл отпечаток в Петькину запись.
— Теперь с левой.
Петька поменял палец. Я зафиксировал отпечаток и сохранил запись.
— Запись Петра Витальевича сохранена, — вежливо произнес Дом.