— Лена, вы готовы? — Василий бросил оценивающий взгляд на девушку.
— К чему?
— Сейчас мы поедем в одно место, и я перенастрою ваш наладонник.
— Готова — Русакова уже ничего не боялась, она была не одна и готова бросить вызов подлецам из организации, должной защищать людей.
— Вася, а ее с камер не срисуют?
— Обижаешь! — Леонов улыбнулся и достал из сумки какой-то прибор — У кого-то сегодня будет много помех. Пошли!
Лаборатория размещалась в одном из старых промышленных зданий. Большая часть производства ушла из столицы Союза, поэтому сейчас здесь временно расположились научные институты и их лаборатории. Новые современные здания для них еще строились.
— Садись — Василий провел девушку в небольшую комнату и показал на кресло, затем взял ее руку и снял самодельную защиту-экран — Не бойся, эта комната экранирована. Так, так, сейчас — он отошел к верстаку, заваленному приборами и инструментами, и минут десять копался там — Держи. В столице нашей Родины появился новый абонент. Не бойся! Этот номер закреплен за нашим филиалом, даем его командированным издалека людям. Сейчас я забью свой номер и Олега.
Алена подняла засиявшие вновь глаза, но затем ее кольнуло сомнение: — А это законно?
— Ну, как бы нет, но и против тебя действуют совершенно не по правилам. Так что с них не убудет!
Дверь в лабораторию распахнулась, и вошел Олег с какой-то худощавой дамой.
— Алена, знакомься, это Зулала Курбатова, юрист Организации Освобожденных Женщин.
— Очень приятно — девушка пожала маленькую сухую руку черноволосой женщины.
— Вы тут поболтайте пока, а я свяжусь со Степаном, у них там в это время обед, он будет свободен.
— Я предлагаю пройти в кухонный уголок — улыбнулась Зулала — заодно и кофе выпьем.
— Интересно — раскосые восточные глаза Курбатовой даже немного расширились от удивления — О чем они там вообще думают?
— Все плохо? — Алена сидела с поникшей головой.
— Нет, конечно — глаза у Зулалы сверкнули — Я о том, как они могли подумать, что это все не всплывет наружу? Обычно органы действуют намного осмотрительней. Знаете, у них еще хватает всяческих косяков, старые привычки срабатывают. А вот со всем этим можно сразу ехать в прокуратуру. Но…
— Что но?
— Понимаешь… — Зулала подалась к девушке, уставив на нее свои блещущие умом глаза — В твоем деле много очень странных обстоятельств и нам следует действовать осмотрительней. Скажи, ты и в правду не знаешь где твой отец?
— Он давно умер! И вы не верите! — у Русаковой к глазам подступили слезы, оказывается, ее детская рана так еще и не зажила.
— Не шуми, Алена. Мы просто хотим разобраться. С КОБ крики и пустой информационный треп не проходят, им нужны веские доказательства. Они ведь могут, если у них будут основания, получить законный ордер и вообще тебя временно задержать. К сожалению, в таком случае нам будет уже сложнее тебе помогать.
— Я понимаю — Алена постаралась успокоиться и взять себя в руки — Но повторяю, с тех пор, как погиб отец, никто не напоминал мне о нем, и тем более кто-то близко с ним знакомый.
— Хорошо. То есть никаких денег никто в вашу семью не передавал и помощи не оказывал?
— Нет, мы с бабушкой жили достаточно скромно. Я и сейчас совмещаю учебу с работой.
— Понятно — Курбатова прислушалась, кто-то звонил ей сейчас, в маленьком ушке был заметен гелевый наушник — Ты еще что-нибудь можешь нам сообщить?
Девушка молча включила старый планшет, оказывается, Леонов уже подключил его к местной закрытой сети, и открыла ролик со съемкой, произведенной дроном на кладбище. Зулала отпрянула от экране:- Боже мой, они провели эксгумацию, значит, что-то подозревают. Дело становится все интересней — Курбатова бросила на Русакову испытывающий взгляд.
— Но я…
— Не волнуйся, тебя никто не обвиняет, просто нам надо выстроить линию защиты.
Раздался шум и в небольшую комнатку вломился большой, как носорог Кадышев. Он подбежал к графину и махом выпил два стакана воды.
— Девчонки, со Степаном связался. Вы бы слышали, как он заковыристо выразился — Олег улыбался — Обещал скоро приехать, только проект до бригадиров доведет, у него все-равно дела в Москве образовались. Тебе, Алена, пламенный привет. А что такие хмурые?