— Просто живите. Прошу вас.
— Где? — усмехнулся он. — В СССР?
— Ну почему же? Есть много других стран. Вы же…
— Я не изменю курс.
— Николас…
— Но я знаю что делать с тобой. — Он схватил её за руку и потянул к дверям. — Сейчас ты сядешь в капсулу и отправишься на крейсер.
— Нет! Я останусь здесь! Пустите! Вы не имеете права!
— Ещё как имею.
Поволок её к ангару. Лия отчаянно сопротивлялась, отбивалась, цеплялась за переборки, плакала, кричала что-то обидное. Он терпеливо и осторожно отгибал её слабые пальцы, тащил дальше, стараясь не причинить боль неловким движением.
Усадив в кресло спасательной капсулы, пристегнул к подлокотнику пластиковым наручником, загодя взятому из сейфа.
— Вы не имеете права решать за меня, — рвалась из наручника, царапая кожу. — Слышите?
— Видишь ли, даже если мой план невыполним, то это не означает, что я хочу жить. Но ты жить будешь.
— Это самоубийство и это трусость!
— Пусть так. Мир слишком изменился и у меня уже нет сил на попытки отыскать в нём место. Прощай, Лия.
Он вышел, отдал приказ программатору отправить капсулу. В рубке, на пульте мерцал сигнал видео вызова. Ник сел, подождал, пока программатор доложит об отправке капсулы и лишь тогда нажал на клавишу. На экране появился всё тот же серьёзный юноша.
— Я отправил вам вашего ботаника, — Ник изобразил приветливость. — Ловите.
— На вызовы никто не отвечает, — холодно заметил Сергей, мельком глянув на что-то перед собой.
— Вы уж простите, мне пришлось привязать её.
— Что? — он заметно растерялся. — Привязать?
— Видите ли, она не разделяла мою убеждённость, что ей нужно покинуть мой корабль. Поэтому я и прибёг к некоторой фиксации. Иначе, боюсь, Лия проигнорировала бы мою просьбу улететь.
Молодой человек странно посмотрел на него, потом глянул на что-то справа, кивнул.
— Да, я вижу. С ней всё в порядке.
— Рад за неё, — Ник потянулся к кнопке.
— А вы? — Он отвёл взгляд, словно ему было неловко задавать этот вопрос. — Что вы собираетесь делать?
— О, мои планы не изменились. Я верен своему решению.
— Но… — парень умолк.
— Я понимаю, — пришёл на выручку Ник. — Это ваш долг.
— Да пустите же меня! — раздался звонкий и сердитый голос Лии. — Это срочно!
Сергей обернулся, шагнул в сторону и на экране появилась раскрасневшаяся девушка. Она подскочила ближе, заполнив весь экран, уставилась на Ника и закричала:
— Как вы могли со мной так поступить? Вы не имели на это право!
— Поверь мне, оленёнок, так будет лучше, — Ник улыбнулся и отключил связь.
Огонёк вызова тут же замигал вновь, но Ник не обращал на него внимания. Просто смотрел на экран. В темноту.
— Сэр, вас настойчиво вызывают, — отметил программатор. — Включить?
— Нет.
— Сэр, это Лия.
— Я сказал: нет!
Тишина. Долгожданная и абсолютная. Но почему-то ему всё казалось, что Лия сейчас войдёт сюда. Дитя страны, которую он ненавидел всю свою жизнь. Девушка, так пылко боровшаяся за его жизнь. Единственный человек, которому он был небезразличен…
— Сэр, соседний корабль готовит вооружение к бою.
— Так надо, Дровосек.
— Разрешите выполнить манёвр уклонения, сэр.
— Нет. Идём установленным курсом.
— Мой долг вас защищать, сэр. — Голос программатора торжественно возвысился. — Директива номер один позволяет мне не исполнять приказы, идущие во вред экипажу корабля. Начинаю манёвр по уклонению.
— Не смей! Марс медленно пополз в левый угол экрана. Ник вскочил.
— Дровосек, прекрати немедленно.
— Курс изменён, сэр. Соседний корабль отменил готовность к бою. Вы в безопасности.
— Ах ты, дрянная железка, — что есть силы долбанул по пульту кулаком.
Все кнопки программатор задёрнул защитным полем, кроме одной – включения видеосвязи. Сегмент экрана тут же расцвёл сияющей физиономией Лии.
— Николас, как хорошо! — от радости она чуть не прыгала. — Это замечательно. Я всегда верила, что вы преодолеете себя. Николас, что вы решили? Вы на Марс или вернётесь на Землю? Ник без сил опустился в кресло.
— Я…
— Марс уже так близко, давайте я покажу его вам, а потом решите. Согласны? Ой, мне так много вам нужно рассказать. Я сейчас прилечу. Серёж, скажи, чтобы приготовили катер, я полечу к Николасу. Он не должен оставаться один. Она умчалась, сияющая, раскрасневшаяся, счастливая. Сергей выполнил её просьбу и повернулся к Нику.
— Директива номер один, да? — в его голосе слышалось сочувствие.
— Ваших рук дело? — разозлился Ник.
— Нет, побочный эффект структурного интеллекта, — он невесело усмехнулся. — Мы не знали. А когда выяснили, то оставили как есть. В конце концов, сейчас уже никто не воюет.
— И что теперь? — угрюмо растирал разбитый кулак. — Расстрел, тюрьма? Что у вас там по плану? Сергей удивился.
— Ничего. Вы свободны.
— А если я сейчас врежусь в Марс?
— Директива номер один, помните? — он вздохнул, глянул в сторону. — Лия уже подлетает к вам. Не говорите ей о директиве, хорошо?
— Приложу все усилия.
— Отлично. — Он не заметил или не захотел замечать вызова в его голосе. — Об этом мало кто знает. И берегите сестрёнку, Ник.
Экран угас. Ник уставился в темноту. Новый день без цели, без таблеток, без ненависти казался немыслимо огромным и он страшился затеряться в нём. Желание жить так больно, словно сорванный жгут, возвращавший ток крови, ударило, пробивая навылет, что перехватило дыхание. Он растеряно вскочил. Начать всё сначала? Теперь? На старости лет? Это невозможно. Страх скрутил до озноба, отбирая силы, раздирая тугим, жгучим комком в животе. Ник сполз на пол, беспомощно ища опору, но лишь царапнул слабеющей ладонью по спинке кресла.
— Николас! — Лия вбежала в рубку, бросилась на колени рядом, ухватила за руку. — Вы забыли изменить курс.
— Что? — смотрел в её восторженно сияющее лицо и отпускал ужас, растворялся в тепле её рук.
— Вы всё ещё удаляетесь от Марса.
— Да-да, я сейчас. — Встал, с неохотой отпуская её руку. — Дровосек, вернись на прежний курс.
— Исполнено, сэр. Курс на Марс, — пророкотал программатор.
— Они сейчас цветут, — она счастливо улыбалась. — Мои сады на Марсе. Это очень красиво. Вот увидите. И он понял, что никогда не посмеет разрушить её счастье.
Данич Карамен
468: Надежда
Не за себя, точнее не только за себя. Страх стать последним правителем Колумбии обуял Чавеса Альфара.
Всего полчаса назад он строил планы на будущее, а сейчас, обычно шумное собрание правительства, превратилось в панихиду по стране. В тишине сидит десять человек, выбранных народом, чтобы защищать, управлять и двигать вперёд. Через сутки нечем будет править.
— Почему мы? — встал министр образования Педро Санчес, плотный загорелый сын испанского миссионера, — мы перекрыли всё наркопроизводство!
— Это не важно, — сказал Чавес. Его лицо без фирменной улыбки, принёсшей победу на выборах, не вселяло оптимизма соратникам.
Из-за стола встал министр массовой информации Сапас, подошёл к стене и подключил свой телефон к проектору. Появилось изображение, схематически были показаны пути эвакуации.
— За сутки, даже задействовав всё оборудование, далеко не факт, что успеем.
— Франк, отдай приказ всей армии начать эвакуацию населения, — Чавес обратился к министру обороны Раулю Фасо и улыбнулся. — А мы с вами пока подумаем о вариантах действий.
— Предлагаю запросить помощь у КНР! — взвизгнул из угла глава МИД Родригес, чья косвенная вина в случившемся, по мнению Чавеса, была очевидна.
— Китайцы отказали, у них хватает проблем с Пакистаном и Индией у границ, — парировал Сапас. Дипломат тут же закатил глаза и снова плюхнулся на стул.
— Может, к европейцам обратимся? У них защищают права человека! — предложил сын миссионера.