«О судьбе второго научного поселения СССР до сих пор ничего не известно. Напоминаем, пять дней назад связь с «Королёвским» прервалась. Советское руководство сообщило, что с поверхности Марса был зафиксирован старт «Бурана». Значит ли это, что части колонистов удалось спастись…. «
Павлов Константин
446: Цель полёта – горизонт
Почти над всей страной стояла ясная погода. Под пронзительной небесной лазурью начинались занятия в минском околоземном училище и продолжался новосибирский семинар по волновой генетике. Без единого облачка проходил туркменский смотр беговых страусов и открывался ханты-мансийский грузовой стратопорт. В полный штиль уходил от советского сухогруза мирный рыболовный сейнер США, бросив у арктического побережья буровое оборудование и один палубный истребитель. Незаметной звёздочкой сгорел в безоблачной вышине неизвестный спутник, сбитый над термоядерным центром Балашихи неизвестным метеоритом. С недовольным хрюканьем скрылся от солнца в глубине вольера мамонт Григорий, звезда тобольского зоопарка. Почти над всей территорией страны было ясно.
А вот над младшим научным сотрудником группы экзогенетики Владимиром Кузнецовым сгущались тучи.
Бури всегда обрушивались на Уши Чебурашки с удвоенной яростью, будто мстя вторгшимся на планету бога войны людям. И доносившийся через толстую броню купола легкий шорох предвещал скорую и серьёзную непогоду. Самообучающийся Универсальный Робот СУР-1 по кличке Сурок тихо сидел под креслом, выставив антенны. Он давно усвоил: если на Стене появились красные пятна, то скоро начнётся большой Шум, что-то будет шевелиться, падать, или шипеть, а люди с роботами будут много говорить, бегать и делать. Сурка никогда не брали в эту игру, но он не расстраивался. Наблюдать тоже было интересно. В этот раз красных пятен на стене было гораздо больше обычного, но люди просто сидели в креслах.
Сурок терпеливо ждал.
— Что по проектам? — сказал человек по имени Игнатьев, которого ещё называли Михаил Петрович или Главный. С Сурком он никогда не играл и лишь изредка гладил, а красная стена была как раз за его спиной. Сурок сильно подозревал, что именно Михаил Петрович начинает почти все игры.
— В этом году астронавигационную программу мы уже не выполним, — сообщил человек по имени Начальник Обсерватории Горелов. С Сурком он иногда играл в игру «Не путайся под ногами»
— Возведение пятого купола вышло из графика, — заявил Старший Колонизатор Пеночкин. Он с Сурком почти не играл.
— Лаборатория закрыта уже третий день, — сказала Микробиолог Сидорова, и в её глазах появилась солёная вода. Сурок иногда разгадывал с ней кроссворды.
Геологи Ваносян и Левченко свирепо дышали по поводу остановленной проходки термальной штольни, а топограф Инын Удук печально щурился о загубленной годичной карте смещений в северном полушарии.
— Хррр, — сказал энергоинженер, не открывая глаз.
Переработка грунта выросла ещё на двести процентов, — несмело пискнул Терраформист Екатерина Матвеевна Синицына Катюша. Это она привязала Сурку на хвост красивую ленточку, — А в отделе экзогенетики…
Кто-то кашлянул, и Катюша замолчала.
— На минимальных пайках мы сможем покрыть лишь сорок процентов объёма, рециркуляцию придётся перенастраивать ещё неделю, — сказал циклоэколог Веретенников, а потом с горечью добавил, что система жизнеобеспечения «Аэлиты» гениально спроектирована и замечательно сделана. Что она способна выдержать близкий взрыв до трёх мегатонн, пожар в тридцати отсеках и распыление ядовитых веществ. Но вот на авантюристов от науки она не рассчитана совершенно.
— Предложения будут? — спросил Главный. При этом дрогнул и завозился человек Кузнецов, который очень часто играл с Сурком в интересные уравнения и мячик. Но все опять промолчали. Может, это была новая игра? Сурок тихо загудел, обдумывая это предположение.
Где-то наверху громко хлопнуло, купол отозвался сдержанным гулом.
— Постарайтесь законсервировать проекты и просчитать потери. Следующее совещание завтра, — сказал руководитель базы, — О предложениях и происшествиях сообщайте мне незамедлительно.
— Я не хотел! Я просто испытывал препарат! — беззвучно сказал человек Кузнецов, а человек Катюша сжала его руку.
Все разошлись, так и не поиграв. Стена продолжала пылать красным.
Багровые пятна неполадок на большой настенной схеме Аэлиты ярко горели в полумраке.
— Решение не найдено, — в который раз сообщил компьютер. Игнатьев устало потёр глаза. Снаружи скрежетал и швырялся песком ветер. Глава «Аэлиты» сидел в пустом зале перед компьютером и искал выход. Игнатьев верил в свой экипаж. За двадцать лет они прошли через многое. Они возвели пять куполов, перестроили долину и запустили первый этап геизации. Они устранили перебои с энергией, заделали трещину в фундаменте аэратора и достали врезавшийся в реактор китайский беспилотник. Их трудно было удивить и невозможно заставить отчаяться. Но к обрушившейся сейчас проблеме они оказались просто не готовы.
Почти все научные проекты отсвечивали красным полной остановки. Система жизнеобеспечения выдавала жёлтый цвет небаланса. Комплекс хранения продовольствия сообщал об ошибке. Все графики, планы, расписания и расчёты летели в тартарары. До последнего Игнатьев надеялся на чудо, озарение, какой-то выход. Но чуда не произошло. Значит, настало его время. Иногда надо выбирать меньшее зло, и это бремя не переложишь на чужие плечи. И пусть его '' Аэлита» никогда больше не взлетит, но он всё ещё остаётся капитаном.
Игнатьев глянул ещё раз на схему, вздохнул и с силой провёл ладонью по лицу. Над куполом сверкнула молния, и громыхнул первый пылевой гром.
— Good evening. How are you? — говорил через пять минут глава «Аэлиты» едва видному за помехами на экране собеседнику. Из-под кресла неподалёку высунулась на незнакомое слово любопытная антенна.
Младший научный сотрудник отдела экзогенетики стоял в скафандре нулевого уровня возле шлюза и глядел в иллюминатор. За бронированным пластиком бушевала непогода. Налетевший с востока ветер ударял в падающий из аэраторов воздух, свивался в тугие смерчи и разбегался в стороны, швыряя пыль и песок. С орбиты Уши Чебурашки виделись двойным кипящим котлом, из которого постоянно растекались ручейки перемешанного с кварцевым песком и водяным паром воздуха. Иногда это кипение пронзала огромной искра из ионизатора, открывая взгляду багровую горную цепь вокруг долины, бронированные громады соседних куполов и почти теряющуюся на их фоне «Аэлиту. Но Кузнецов глядел чуть в сторону, на обширный участок поднятого над землёй тонкого пластика, под которым боролись с марсианской непогодой созданные для красной планеты растения. Возле входа в питомник растерянно топтались пять оставшихся не у дел тяжёлых киберов, внутри сверкали огни, по полупрозрачной плёнке скользили тени. В царстве экзогенетиков кипела работа, с которой могли справиться только люди.
Кузнецов вздохнул.
— Ты куда? Сейчас не твоя смена, — тронула его за плечо Катюша. Кузнецов взглянул коротко и виновато.
— Они обязательно что-нибудь придумают! У кибернетиков испытывают регулируемую подставку…
— Видишь ли, — с трудом начал Владимир, но тут что-то толкнуло его в ногу.
Это был Сурок. Робот возмущённо бибикал, наезжал, размахивал манипуляторами и мигал лампочкой внимания. Так создание шкодливых студентов-практикантов вёло себя только в одном случае – когда добытая информация не поддавалась анализу.
— Не сейчас, — отмахнулась от него Катя. — Слово с комплексным смыслом? Подбирай по эмоциональному ряду. Безысходность, тупик, жертва, бойтесь данайцев?
Они вдвоём повернулись к роботу.
— Маленький, дай нам, пожалуйста, исходник, — ласково попросила Катюша.
Сурок с готовностью включил динамики.
Счастливый Сурок укатил, выучив все значения нового слова «американцы».
— Он всё-таки договорился. Значит, другого выхода и правда нет, — тихо сказала Катюша, глядя в сторону.
— Но почему не с китайцами? — глупо спросил Владимир, уже зная ответ. На всей Аэлите был лишь один простенький русско-китайский разговорник, годный разве что пожелать здоровья любимой бабушке. Знающих китайский язык было и того меньше.