Когда я выбрался и прикинул время, стало ясно – к запуску магнитной трассы не успеть. Как светлячок, весь измазанный люминесцентной пылью, я медленно побрел домой. Бежать не хотелось. Всё думалось, что об этом дне я расскажу отцу?
Рука сжимала пару камешков-светлячков. Покажу их Тоньке, планировал я, ей понравится, и она меня простит. И тут вдруг словно трепыхнулось сердце Марса, рванув меня из погруженности в мысли. Что это?! Я вышел на связь:
— Стас. Запустили трассу? Сквозь гул ликования я не расслышал ответ.
Значит, нам удалось. Мы смогли оживить магнитное поле Марса. Пусть пока на маленьком его клочке – в кусочке впадины Эллада.
— Рома, ты где? — пытался докричаться в трубку Стас.
Как ошарашенный, я не отвечал. Я чувствовал Марс! Ну хорошо, не Марс, но магнитную трассу-то я чувствовал. Вот импульс. Вот еще один. Импульсы становились чаще – электромагнитное кольцо выходило на расчетную мощность. Перепачканный сверкающей пылью комбинезон завибрировал и засиял ярче. Камни в руке затрепыхались, и я с удивлением разжал ладонь. Камешки немного полежали в руке, будто размышляя, и медленно поплыли вверх.
В небе сверкнула молния, донеслись раскаты грома. Над Элладой формировался магнитный купол. Он только-только рождался, а сотни поселенцев у базы, задрав головы, уже верили в него и искренне надеялись, что он сможет удержать атмосферу и сберечь тепло. И, словно подвластный импульсу ликования, я оттолкнулся обеими ногами и, поддерживаемый тысячей пылинок, взмыл навстречу новоявленному куполу, вслед за летучим камнем.
Марс будет жить. И никаких теперь Соловецких Романов не хватит, чтоб остановить его освоение. Потому что сегодня – день, когда соприкоснувшись, исполнились многие мечты. Год за годом, шаг за шагом, мечта к мечте.
На границе магнитного поля собирались облака. И скоро с них пойдет дождь, первый марсианский дождь. Однако, первого летающего марсианина заботило другое. Он плыл в воздухе, наслаждаясь полетом, неумело трепыхаясь, и с волнением, радостью и страхом глядя на понемногу удаляющуюся землю, отчаянно мечтая вернуться в свой марсианский дом. Впрочем, глубоко внутри он был счастлив и спокоен. Человек, наконец-то, нашедший марсианина в себе. Настоящего, взаправдашнего…
Адыев Владимир Юрьевич
429: Авария
Пилоту Сергею Безухову не повезло. Пыльные бури на Марсе дело обычное, и местными метеорологами достаточно точно предсказуемое. Есть только одна опасность, они зарождаются мгновенно, и перемещаются со скоростями до нескольких сот километров в час. Если метеорологи предупреждают, что в вашем районе зарождается ураган, то у Вас будет минут тридцать-сорок до того момента, как на вас обрушится чудовищный удар стихии. И надо-ж так было случится, что предупреждение синоптиков Сергей не получил. Видимо система вышла из строя после очередного сеанса связи с базой, и появление урагана было для пилота полной неожиданностью. Это подтверждалось тем, что как ни пытался Сергей связаться с центром управления, ничего не выходило.
Сергей был не новичком в летном деле, и вдел марсианские бури не в первый раз. Как только он понял, что за черная стена, освещаемая частыми вспышками электроразрядов, надвигается на него с севера, он тут же развернул свой самолет в сторону аэродрома, но как на зло, буря шла встречным курсом и ему пришлось отвернуть, что бы не попасть в эпицентр. Он резко развернул аппарат и дал полный газ. Реактивные двигатели взревели, набирая обороты и Сергея вдавило в кресло шестикратным ускорением. Но буря как будто почувствовала свою жертву. Она как огромный хищный осьминог развернула свои щупальца и протянула их к своей добыче. Сергей понимал, что если они его достанут, то это конец. Из Марсианской пыльной бури еще не кто не выходил живым.
Двигатели надсадно ревели, моля о пощаде, но пощадить, значит погибнуть. Сергей глянул экран камеры заднего вида. Буря потихоньку удалялась. Отлично, подумал он, вроде отрываемся. Неожиданно раздался мерзкий голос бортового компьютера.
— Внимание, перегрев правого двигателя, требуется снизить мощность до безопасного уровня.
— Принято, — коротко ответил Сергей. Он набрал приличную скорость и потихоньку удалялся от бури. Тихонько потянув ручку оборотов на себя, он вывел двигатели из режима форсажа.
— Внимание, отказ системы охлаждения правого двигателя, критический перегрев через пять минут. — с прежней бесстрастностью произнес ботовой компьютер.
— Черт, — выругался Сергей, — дело дрянь. Принято.
Мозг начал лихорадочно соображать. Лететь дальше в таком же режиме, движок взорвется или сработает автоматика защиты и он просто вырубится. Без одного движка лететь можно, но сесть не на посадочную полосу будет невозможно. Изменяемы вектор тяги позволял садится вертикально почти на любой поверхности, а вот с одним движком можно сесть только как в древности, на взлетно-посадочной полосе. Такой полосы, как на зло, в округе никто не построил. Какая досада. Вывод? Найти хоть какое – то укрытие и садится там. Попытаться пережить бурю на земле, в кабине самолета. Сергей включил поисковый маяк, передающий международный сигнал бедствия, и начал резкое снижение в поисках укрытия. Как на зло, вокруг сплошь была равнина, усыпанная крупными валунами и булыжниками.
— До критического перегрева правого двигателя две минуты. — констатировал неприятный факт бортовой компьютер. Вот железная тетка, все ей не почем. Сергей заприметил валун по больше и рванул к нему. Он развернул двигатели соплами в низ и начал торможение со снижением. Сергей облетел валун, так, чтобы тот оказался между ним и надвигающейся бурей. Выбрав место поровнее он начал снижение.
— Отлично, кажется успеваю, — радостно подумал Сергей, прежде чем правый борт осветился яркой вспышкой, и куски двигателя разлетелись в разные стороны вместе элементами обшивки и несущих конструкций. Самолет, потеряв опору на правый двигатель резко накренился в право и устремился в низ.
— Все, конец, — только и успел подумать Сергей, когда его железная птица с грохотом рухнула на землю. Раздался скрежет ломающегося металла, хлопок лопнувшего силового каркаса, надсадный вой уцелевшего двигателя, захлебнувшегося в потоке разлетающихся осколков. Сработала защитная автоматика, наполняя кабину желеобразной инертной массой. Но высота была слишком мала, и кабина не успела заполнится в полной мере. Сергея с силой ударило правым боком о корпус кабины, и если бы не ремни безопасности, он без сомнения был бы размазан как муха по стеклу. От удара пилот потерял сознание.
Сергей очнулся от того, что его кто-то отчаянно тряс за плече.
— Эй, товарищ, очнись. Ну давай же.
Пилот с трудом открыл глаза. Кабина лежала на боку с разбитым фонарем, и он практически висел в кресле на ремнях безопасности. Вокруг валялись обломки его, только что рухнувшего с небес самолета. Голова гудела, и по ощущениям, вся правая сторона была сплошным синяком. Напротив стоял человек, в марсианском комбинезоне. Модель ему была не известна.
— Давай, очнись, или нам обоим каюк.
Сергей не сразу понял, что человек говорит по английский. Все студенты летной академии в обязательном порядке учили английский. Человек расстегнул замок на ремнях безопасности, и Сергей вывалился ему прямо на руки.
— Давай, давай, вставай и пошли, — приговаривал спаситель, перекидывая через себя руку Сергея и помогая ему подняться на ноги. Сергей, с трудом переставляя ноги, брел вперед опираясь на незнакомца. Рядом обнаружился небольшой грузовой марсоход. Вокруг поднимался ветер, это приближалась пыльная буря. Человек усадил Сергея в кресло, сам запрыгнул рядом, задвинул откидывающуюся крышу, завел двигатель и марсоход рванул прочь от места аварии.
— Ну, будем знакомы, — весело произнес незнакомец, когда салон наполнился кислородом, и можно было откинуть забрало шлема. — Ден Христовский, сотрудник метеослужбы Марса, Соединенных Штатов Америки, — Последние слова Ден произнес с подчеркнуто патетической интонацией.