— Спрашиваешь, — Макс улыбнулся и сел на стул, упершись в стол локтями. — Тебе дядя Коля привет передавал.
Мать замерла на пару секунд с поварешкой в руке, задумчиво покачивая её над кастрюлей.
— Они сегодня в гости зайти обещались, — помолчав, заметила она, выбирая из бульона мясо. — Коля, Миша и Костя. Двадцать пять лет прошло…двадцать пять. Да… Останешься?
— Только Насте позвоню, — отвернувшись к окну и делая вид, что не замечает дрогнувший, с неожиданной хрипотцой, голос мамы, ответил Максим. — Предупрежу.
— Локти, — велела мать прежним своим тоном, аккуратно ставя перед ним глубокую тарелку, до краев полную борща густого красного цвета, и вытирая уголки глаз кухонным полотенцем. Макс немедленно убрал локти со стола и принялся вылавливать лавровый лист ложкой.
— Ма-ам, — протянул он, убирая приправу на край тарелки.
— Ну? — отозвалась женщина, нарезая хлеб крупными ломтями.
— А расскажи, как ты его провожала, — попросил Максим, глядя на небольшой водоворот, образованной его ложкой. Он поднял голову, улыбнулся матери и протянул руку за хлебом. Мать вздохнула, присаживаясь с ним рядом, подперла подбородок ладонью и начала говорить, глядя куда-то мимо него голубыми ясными глазами, словно воспоминания вдруг ожили и встали перед ней, словно снова постучался в окно теплый августовский день.
— Твой отец постоянно что-нибудь забывал, особенно, когда предстоящая дорога была важной…
Андрей Яковлев никогда не отличался растерянностью. Но, однако, когда дело доходило до предстоящего рейда в космос, он постоянно оставлял дома, то телефон, то обручальное кольцо. Потом звонил уже из космофорта, будучи одной ногой в шаттле, что говорится, весело кричал в трубку: «Алёнка! Я телефон забыл, но как прилетим, я тебе наберу с Мишкиного. Максимке привет, скажи, что я привезу ему осколок метеорита. Люблю вас, целую!» И Алёна не думала даже волноваться. Они оба смеялись над этой его привычкой, оставлять перед полетом что-то дома. Считали это своеобразной приметой – платой судьбе, чтобы он вернулся. А кольцо, ну что кольцо? Семь мужиков на шаттле, в конце то концов.
Этот раз не стал исключением. Торопливо и аккуратно покидав вещи в спортивную сумку, поцеловав сонного Максима в лоб, Андрей неожиданно остановился на кухне.
— Алёнка, — обнял он жену. — Привезти тебе звезду?
— Не надо, — улыбнулась девушка. — Сам давай возвращайся быстрее.
— Неделя, всего неделя, — пробормотал Андрей. — Я и на дольше в космос уходил. Куда денусь, вернусь, конечно. Хочешь, документально подтвержу?
— Это как? — удивилась Алёна.
Вместо ответа Андрей вытащил из внутреннего кармана синего пиджака фотографию, где ярко зеленели деревья, Максимка стоял между ними, держался одной рукой за папу, второй за маму, и они все были такими невозможно счастливыми, что улыбка сама собой появлялась на лице, стоило взглянуть на снимок. Из того же кармана он вытянул автоматическую ручку, щелкнул кнопкой и принялся что-то быстро писать на обороте. Подмигнул жене, прислонил фотографию к стене и пошел к двери.
— Андрей, — окликнула его жена. — Возьми её с собой лучше. На удачу, а? Андрей поднял голову от ботинок, взмахнул длинной зеленой «ложкой».
— Хорошо, — согласился он. — А где мои запонки?
— Сейчас, — Алёна метнулась из кухни в комнату, потом обратно в прихожую. — Может тебя проводить?
Мужчина только улыбнулся, защелкивая запонки на рукавах, крепко поцеловал жену и вышел. Алёна постояла некоторое время у окна на кухне, наблюдая, как муж садится в серебристо-белую «Ладу-Экстра», потом вздохнула, пригладила волосы и посмотрела на стол. Там, прислоненная к стене стояла фотография, подписанная Андреем. Женщина осторожно перевернула её: «Максим, когда мы прилетим, пойдем в парк на колесо обозрения. Алёнка, улыбайся, солнце. Люблю вас, родные мои». Отчего-то тревожно защемило сердце. Забытая фотография показалась зловещим признаком. Забыв дома кошелек, сумочку, трясущимися руками еле закрыв замок, как была в тапочках и домашнем платье, Алёна выскочила на улицу, сжимая в одной руке фотографию, в другой ключи. Добежать? Далеко. Подняла руку вверх, надеясь, что кто-нибудь остановится. Не через одну, через три или четыре машины, затормозил рядом с ней усатый мужик, обеспокоенно окликнул:
— Случилось чего? Садись, куда надо? Алёна только благодарно кивнула, почти падая на кожаное сидение.
— Космофорт, пожалуйста. Только у меня денег нет.
— Да ладно, — пожал плечами мужчина, трогаясь с места. — Корабль прилетает какой? Опаздываешь?
— Улетает, — глядя на дорогу, сквозь сжатые губы, сказала Алёна. — Быстрее, пожалуйста, быстрее.
Больше вопросов мужчина не задавал, надавив на газ и не останавливаясь на светофорах, домчал её до здания космофорта.
— Спасибо вам, — прошептала девушка, открывая дверцу. — Спасибо большое.
И кинулась бежать по белым ступенькам. Отмахнулась от охранника, пролетела светлые хромированные коридоры, остановилась только в комнате, с широким окном на всю стену. Там, за стеклом, уходили к шаттлу семь космонавтов, перешучиваясь и не оглядываясь.
— Девушка, — тронул её за плечо седой майор. — Вы откуда здесь?
— Муж, там, — задыхаясь от быстрого бега, еле выговорила Алёна. — Мне… туда, надо.
— Поздно, милая, — сочувственно вздохнул офицер. — Не пускают туда никого.
— Алёна, что случилось? — подбежавшего парня в штатском она сначала не узнала. Потом вспомнила: Николай, капитан шаттла Андрея. Чуть поодаль, краем глаза, заметила Мишу и Костю – механика и навигатора.
— Коля, — пробормотала девушка, побелевшими пальцами цепляясь за его рукав. — А он почему?
— Мы по графику со следующего месяца выходим, а на «Чайке» штурман приболел, вот и попросили Андрея выручить. Он не говорил?
— Нет, — завороженно наблюдая, как темные фигурки космонавтов исчезают в шаттле, ответила Алёна. — Нет…
Мать замолчала, приложив к глазам полотенце и судорожно вздохнув.
— Не успела. До сих пор думаю, не забыл бы он эту фотографию и вернулся бы через неделю, и все по-другому было бы, — прошептала она. — Чаю, Максим?
Максим отрицательно покачал головой. Задребезжал старый дверной звонок: мать не разрешала менять, говорила – отец прилетит, и сделает. Алёна Дмитриевна поднялась со стула, прошла в прихожую. Через пару минут, на кухню прошли трое представительных мужчин в синих летных пиджаках, по очереди обменялись рукопожатием с Максом.
— А мы как раз чай собирались пить, — улыбнулась мать, прислонившись спиной к косяку и оглядывая них.
— Алёна, чай это несерьезно, — покачал головой Михаил, шелестя пакетом. На свет появились водка и красная икра в баночке с зеленой крышкой. — По одной, ну. Максим? И даже не думай отказываться!
— Что вы, дядь Миш, — рассмеялся Макс.
— Нет, нет, — покачала головой мать. — Не уговаривайте даже.
Она потянула заскрипевшую дверцу буфета, поставила на стол четыре стопки, но садиться не торопилась.
— Алёна, — протянул с грозными нотками полковник Третьей Космической Дивизии Константин Романов. — Давай. За возвращение. Женщина вздохнула, поставила рядом пятую стопку.
— Разве что так.
Николай разлил по стопкам дохнувшую спиртом водку. Выпили залпом, молча. Алёна поморщилась и закрыла глаза.
— Как сейчас помню, — заговорил Михаил, постукивая ногтем по боку стопки. — Когда они на связь выходили…
Фонило сильно: из колонок раздавался треск, невнятный шум, изображение то и дело смещалось в сторону, по большому экрану пробегали всполохи. Мигали разноцветным огнем кнопки, расположенные веером на главной консоли. Рубка управления полетами была набита людьми до отказа. Операторы изо всех сил прижимали к голове наушники, стараясь лучше расслышать слова. Шепотом переругивались командиры, сжимали кулаки пилоты.
— Чайка, Чайка, это Гроза, — монотонно повторял младший сержант Котов. — Чайка, Чайка…
— Сколько они уже не выходят на связь? — не выдержал Миша, пытаясь вглядеться в постоянно меркнувшее изображение.
— Два дня, — откликнулся Николай, кусая губы. — Куда вы их отправили?